Но вот однажды, взяв на руки Тёитиро, она отвлеклась и не заметила, как край гребня коснулся его носа, а шпилька вонзилась ему в левый глаз. Оттуда хлынула кровь, и мальчонка так закричал, что казалось, сейчас испустит дух. Мы сразу принялись врачевать рану, и в итоге Тёитиро поправился, только ослеп на этот глаз. Уже от одного этого впору было прийти в отчаяние, а тут еще вслед за левым у него стал отказывать правый глаз. За какие грехи выпала мне такая кара, что мой единственный внук с малолетства стал калекой? Уродился он здоровым, крепким ребенком, ничуть не хуже других, и я надеялась, что, выросши, он станет мне опорой в старости. Увы, напрасно надеялась! А народ теперь пошел черствый, – завидев моего Тёитиро, люди тычут в него пальцем и потешаются: «Глядите, не иначе это побочный сынок слепого принца Сэмимару!»[338] Их насмешки приводят меня в ярость, но что поделаешь, приходится терпеть, а душа все равно болит.
До сих пор я ничего не писала Вам о матери Тёитиро, моей невестке, но теперь скрывать не стану, – она злодейка, каких еще не видывал свет. Завела себе на стороне мужчину и два с лишним года тайно с ним встречалась. Но, как известно, семьдесят пять раз сойдет, на семьдесят шестой – попадешься. Так и случилось: кто-то их заприметил, пошли слухи, и в конце концов об этом узнал Тёносин. Неловко хвалить своего сына, но скажу без ложной скромности: он повел себя достойно – хорошенько все обдумал и без лишнего шума, без ругани стал следить за негодяем, спутавшимся с его женой. А она каким-то образом проведала об этом и подговорила своего любовника убить Тёносина. И после этого у нее еще хватило наглости оплакивать покойника! Мне и в голову не могло прийти, что она повинна в смерти Тёносина, я жалела ее и вместе со всеми старалась утешить. Но она убивалась лишь для вида, чтобы отвести от себя подозрение. Эта паскудница даже обратилась к городским властям с требованием наказать убийцу. Она разжалобила своими слезами самого градоначальника, он провел расследование, но время шло, а обнаружить преступника не удавалось.
«Как печален наш мир!» – думала я, глядя на невестку, овдовевшую раньше срока. Тёитиро она родила уже после смерти мужа и, даже лаская малыша, не забывала о своем горе. На все это нельзя было смотреть без слез.
Тем временем ее полюбовник, опасаясь, что рано или поздно его найдут, ударился в бега. Пять дней он добирался пешком до переправы Кувана в Исэ, а там в ожидании попутного ветра зашел на постоялый двор, спросил себе чего-нибудь перекусить и незаметно задремал. Но не успел он увидеть первый сон, как ему принесли еду, которой славится эта местность: суп из устриц и жареных моллюсков.
«Проснитесь, проснитесь! – стали будить его служанки. – Кушать подано». Открыв глаза, беглец увидел перед собой два подноса. «Зачем мне два подноса? – удивился он. – Ведь я тут один!»
«Как же так? – возразили служанки. – Мы своими глазами видели, что вы вошли сюда вместе с каким-то господином. Куда же он пропал?»
Тот раскрыл рот от изумления, но хозяин постоялого двора подтвердил: «Совершенно верно, с вами был еще один господин». В ответ на вопрос гостя, как тот выглядел, хозяин подробно описал, что лет ему на вид около тридцати пяти, что он полнотел, с курчавыми волосами и приплюснутым носом. На веке у него – след, как от чирья. Одет он был в авасэ из полосатого шелка и накидку цвета хурмы.
Тут гость опустил глаза, покраснел и, промолвив: «Я знаю, кто этот мужчина», – заплакал. «Отчего вы плачете?» – спросил хозяин, на что гость ему ответил: «Теперь мне все одно умирать, так что не стану таиться. Дело в том, что у себя на родине я убил человека по имени Тёносин, после чего бежал из тех мест, надеясь укрыться в какой-нибудь восточной провинции. Господин, которого вы описали, и есть убитый мной Тёносин. В тот вечер на нем была точно такая же одежда. Теперь его мстительный дух будет преследовать меня по пятам, мне от него нигде не спрятаться. А чтобы из-за меня не пострадали другие, я должен вернуться на родину, сознаться во всем и принять заслуженную кару».
Возвратившись в Ямато, он нашел в себе мужество явиться с повинной, и ему отрубили голову. Невестка поняла, что теперь и ей не избегнуть наказания, и утопилась в озере Сугата, тем самым полностью себя разоблачив.
Хотя Тёитиро и рожден этой злодейкой, в нем течет кровь моего сына. Помня об этом, я всячески берегла его и лелеяла. Но едва сиротке минуло два годика, как он ослеп на оба глаза. После всех этих несчастий жизнь стала мне немила, но как бросить внука на произвол судьбы? Ведь он живое существо. Вот я и подумала: чтобы в будущем он мог прокормиться, надо обучить его какому-нибудь искусству. Когда ему исполнится семь лет, хочу отправить его к Вам в Осаку. Пожалуйста, похлопочите за него перед каким-нибудь знаменитым дзато[339], чтобы он взял его в ученики. А я тем временем стану откладывать деньги, дабы впоследствии Тёитиро смог занять достойное место в гильдии слепых музыкантов.[340]
