В очередной раз сливаюсь с правды о себе на потоках новой бутылки бурбона. Юджин не против, а я только рада, лишь бы не говорить о прошлом. Лишь бы не говорить о настоящем. Лишь бы не вспоминать об Эзре.
Юджин засыпает рядом, похрапывая на правом боку, а я не могу сомкнуть глаз, прощупывая под кофтой воспалившиеся на коже шрамы.
Я помню, как со временем легкие порезы превратились в глубокие. Помню, как перебрались с живота на внутреннюю сторону бедер. Помню, как платья сменились на бесформенные джинсы. Как облегающие футболки заменили широкие байки, потому что было больно, когда ткань терлась о свежие раны. Помню все. И пытаюсь бежать. Но получается только от мучителя. Но не от воспоминаний.
Щеку жжет отпечаток ее ладони, и я, наконец, могу почувствовать что-то кроме зверской злобы. Только касаюсь лица, как дверь в мой кабинет едва не срывается с петель от внезапного вторжения.
– Что ты, мать твою, сделал?! Что ты выкинул на этот раз?! – кричит Стенли, оглядывая помещение, и, не найдя меня в кресле, поворачивается к стене, у которой застыл я. – Она врезала тебе по роже? Прекрасно! А я добавлю! – ступает ко мне, вся такая грозная и злая, но я-то знаю, что ничего она мне не сделает.
– Успокойся, мстительница, – миную Стен и возвращаюсь к любимому креслу. – Здесь нужно убрать, – указываю на осколки стакана на полу. – Распорядись. И живее.
– Разговаривать так будешь со своими подчиненными.
– Ты и есть моя подчиненная. Забыла?
– Я уйду прямо сейчас, если ты продолжишь строить из себя конченого придурка, – она складывает руки на груди и подходит ко мне. – Что ты сделал Серене, Эзра? Я видела, как она вылетела из бара в слезах. Она даже не забрала свою шубу. Девочка выбежала на улицу, как ошпаренная, после встречи с тобой. Что ты опять натворил?
– Ничего. Она просто ненормальная.
– Не верю ни единому твоему слову, – Стенли садится на подлокотник и сверлит взглядом мою голову. – Иди и извинись.
– У тебя крыша поехала? – утыкаюсь в нее встречным взглядом. – Тогда бери свою новоиспеченную подругу и на пару валите в психушку.
– Не знаю, что тут произошло, но, уверена, что это ты во всем виноват. Ты накосячил. Ты опять вызверился. Опять не сдержался и обидел милую девушку, которую сам же и позвал сюда.
– Перестань читать мне нотации. Лучше принеси еще виски. И позови, наконец, уборщика.
– А я буду читать нотации. Буду бесить тебя и ка́пать на мозг.
– Тогда я, пожалуй, ретируюсь. А ты продолжай. Не стесняйся, присаживайся в кресло и ругайся прямо в стену, – поднимаюсь на ноги и стаскиваю со стола свою куртку.
– Эзра! – Стенли тоже встает с кресла и идет за мной к выходу. – Так нельзя. Нельзя быть таким хамом и кретином. Нельзя выплескивать эмоции на других людей.
– Где такое сказано? Покажи мне бумагу, – не притормаживаю на пути, доставая из кармана телефон.
– В человеческом кодексе, – не отстает и плетется за мной, но я стараюсь не обращать внимания.
– Дашь почитать в понедельник. А сейчас мне пора. Закроешь бар.
Даже не слышу слов Стен, летящих мне в спину, покидаю бар и набираю Рэйчел.
– Привет, – ее звонкий голос режет ухо, а значит, я должен заправиться ви́ски прежде, чем переступлю порог ее квартиры.
– Привет. Дома?
– Да, только освободилась.
– Прекрасно. Буду у тебя через полчаса.
– Ничего себе! Вот это сюрприз.
– Да. Не хочешь устроить мне ответный?
– О чем речь?
– Помнишь, ты как-то говорила о своей подруге, которая не прочь познакомиться со мной?
– Ты о Камилле? Почему о ней вспомнил?
– Позвони ей. Думаю, сегодня она отлично разбавит собой наш вечер.
– Эзра решил оторваться? – хихикает она.
– Звони, пока не передумал. И пусть нацепит на себя что-нибудь поинтереснее.
Кладу трубку, усаживаясь в Шевроле. Мне нужно отвлечься. Мне это критически необходимо. Иначе я сорвусь. Иначе я натворю еще больших глупостей, которых уже и так достаточно натворил.
– Да плевать! – ударяю ладонью по рулю прежде, чем завести машину. – Когда меня это парило? – выжимаю педаль газа и попутно отвечаю на входящий вызов. – Да, пап.
– Привет, Эзра. Бостон тут интересуется, поедешь ли ты с нами на каток? Говорит, что ты упадешь, как только ступишь на лед.
– Он и сам едва стоит на коньках.
– Эзра. Он еще совсем мальчик. Он хочет твоей поддержки.
– Да вы все, на хрен, сговорились сегодня!
– В чем дело? Почему ты злишься?
– Неважно. У меня дела. Отведи Бостона на каток. Я заберу его вечером. К часам десяти.
– Не нужно. Пусть ночует у меня. А утром я отвезу его в школу, – нотки осуждения сочатся сквозь динамик, и, казалось, я к ним привык, но каждый раз, как будто в первый, по сердцу проходится лезвие ножа.
– Дай Бостону трубку.
– Бостон! – зовет отец, но через пару секунд тихо отвечает: – Он побежал на улицу… Там… Ребята его ждут.
– На улице ведь дождь… Не хочет говорить?
– Эзра…
