Сначала она не отвечает на поцелуй, но потом я чувствую, как ослабевает хватка ее рук вокруг живота под моими ладонями, как пальцы отлипают от белого свитера и сгибаются в моих руках. Серена мякнет подо мной, и мне приходится выпустить ее ладони из своих, чтобы сжать ее слабое тело в объятиях.
Не хочу переставать целовать ее. И пусть этот поцелуй пропитан солью и горечью – я не хочу останавливаться. Я желал этого так долго. Я избегал этого так долго. Я противился слишком долго, чтобы теперь прекратить.
– Вашу мать… И стоило всего однажды не явится на работу вовремя.
Не хочу, но приходится отстраниться от Серены, которая тут же выпрямляется и отводит от меня взгляд.
– Ну и кто из вас двоих расскажет мне, что тут происходит? – усмехается Стен и сбрасывает с плеч куртку. – О Боже, Серена, у тебя кровь! – взвизгивает она и быстро перепрыгивает к нам за барную стойку. – Господи! Что ты наделал, Эзра?! – толкает меня в плечо и утыкается злобным взглядом. Клянусь, еще секунда, и я бы получил прямой удар в нос.
– Стен, успокойся, – наконец, начинает говорить Серена. – Я случайно разбила бокал… И вот… – распрямляет ладонь, на которой кровоточат несколько глубоких порезов.
– Нужно срочно обработать! – вскрикивает Стенли.
– Я обработаю, – аккуратно беру ладонь Серены в свои руки, и она пристально смотрит на меня. – Аптечка у меня в кабинете. Идем.
– Идем, – тихо отвечает она и замолкает до самого моего кабинета. На удивление молчит и Стен.
Серена благополучно усажена в мое кожаное кресло, а я нависаю над ней, обрабатывая перекисью раны на ладони и, как какой-то юнец, не решаюсь взглянуть в глаза.
– Не больно? – прохожусь еще раз раствором вдоль порезов и, наконец, смотрю на нее.
– Нет… – синие глаза больше не пропитаны слезами и не краснеют в уголках. – Спасибо.
Но я вижу, что она все еще напугана. Тот страх, который я уже однажды разглядел в ее глазах, когда она забилась под приборную панель моей тачки, он здесь. Он снова таится в ее взгляде. И, мать вашу, я докопаюсь до его причины. Клянусь, я сделаю все, чтобы больше никогда не видеть ее такой… Беззащитной.
– Я не врач, но, кажется, тебе нужно наложить парочку швов. Отвезу тебя в больницу.
– Не нужно.
– Нужно, Серена. Раны глубокие.
– Царапины, – отмахивается она, когда я подношу к ее руке бинт. – Заживут за пару дней. Поверь, я знаю.
Самое время вспылить из-за ее манеры вечно оспаривать мое решение, но какая-то уловимая грусть в ее голосе сдерживает меня.
– Дай сюда руку, – мягко тяну за запястье, и она не сопротивляется. – Я хотя бы перебинтую ее.
– И не потащишь меня силой в госпиталь? Куда подевался властный и непоколебимый Эзра?
– Переквалифицировался в смотрителя за Пандами, – она слабо усмехается, а у меня внутри груди разливается странное, необычное тепло. Откуда только оно взялось?
– Тебе идет.
Ловлю ее взгляд, и, о боги, как же она красива, когда улыбается. Как я мог игнорировать это раньше? Зачем старался не замечать? Прекрасное создание, которое заставляет оживать то, что давно погибло под татуировкой на груди. И она станет только прекраснее, когда спадет отек от пролитых слез. Надо быть конченым придурком, чтобы заставлять ее плакать. Надо быть полным моральным уродом.
– Серена… – завязываю кончики бинта бантом и обрезаю лишнее. – Кто он?
– Прошлое, – остатки улыбки моментально испаряются с ее лица.
– Он что-то сделал тебе? Раньше… – усаживаюсь на корточки и не выпускаю ее перебинтованную руку из своих рук.
Серена сконцентрировано смотрит мне прямо в глаза, поджимает губы и слабо прикусывает нижнюю. Она не хочет об этом говорить.
– Если ты не хочешь…
– Лучше поцелуй меня еще раз.
Растерянность берет верх всего на секунду. Потом я нависаю над ней, обхватываю затылок одной рукой и придвигаю к себе, упираясь второй в подлокотник кресла. Я медлю всего секунду. Всего секунду ловлю ее взгляд, убеждаясь, что она не шутит и не бредит. И снова овладеваю ее губами. Теперь не солеными. Теперь без горечи. Теперь она отвечает, и, черт возьми, это то, чего я так желал.
Я боялся, что она оттолкнет в первый раз. Я боялся, что сделаю глупость. Я впервые волновался хочет ли этого она. Сколько бы тестов ни проделал, и сколько бы она ни провалила. Я все равно сомневался. Даже когда утром она дрожала, касаясь моего тела, даже когда я был уверен во взаимности, я боялся сделать шаг. И каким же я был кретином, раз до сих пор лишал себя удовольствия целовать ее губы.
Наваливаюсь на нее всем телом и вдавливаю в кресло, углубляя поцелуй. Моя рука крепче прижимает ее хрупкое тело к моему, и все, чего я желаю, – избавить ее от этого широкого свитера.
