– Охрана! – впервые Элизабет Кёртис проявляет эмоции и срывается на крик, склоняясь над рухнувшим на пол сыном, но Эзру уже не остановить.
Он толкает ее в сторону и бьет в лицо Шейна еще раз.
– Чарльз! Охрану! Быстрее! – кричит Элизабет, подбирая руками длинный подол своего платья, и пытается встать при помощи подоспевших джентльменов. – Эзра, хватит!
Но Эзра не слышит ее. Он озверел. Его кулаки уже разбиты и пропитаны кровью, но он продолжает яростно наносить удар за ударом.
– Ублюдок! Да как ты можешь заступаться за нее?! Как ты можешь все это терпеть?! Как ты можешь жить под одной крышей с убийцей Джейд?! Сукин ты сын!!! – еще один удар пробивает неудачный блок Шейна и приходится ему прямо в нос. – Ты виноват так же, как и они! – еще удар, и кровь обоих братьев брызжет на глянцевый пол и светлые платья орущих женщин, которые тут же отскакивают еще дальше.
– Ты же убьешь его! – взвывает железная Элизабет и прикрывает ладонями рот.
К Эзре бросаются трое смельчаков, но даже они не могут оттянуть его. Он размахивает руками с такой силой, что прилетает и тем, которые стараются схватить его за плечи.
– Эзра, нет! – всхлипываю я, и только тогда понимаю, что пла́чу.
Я дергаюсь в хватке Юджина, и вырываюсь с первого же раза. В меня как будто вселился демон и вытолкнул из оков друга.
Я проталкиваюсь вперед сквозь напряженные тела в праздничных нарядах и не успеваю добежать, как Эзру подхватывают под руки двое тучных охранников.
– Еще раз ты появишься в наших жизнях, Лиз, – сдохнешь раньше, чем тебе это предначертал Господь Бог! – кричит Эзра и отбивается от одного из здоровяков в черных костюмах.
Он собирается врезать и второму, но я появляюсь перед его затуманенными глазами раньше, чем он успевает замахнуться.
– Эзра! – бросаюсь к нему и обхватываю ладонями лицо.
Да, безрассудно. Да глупо. Но мне уже глубоко плевать, кто что подумает. Мне плевать, как это выглядит со стороны – какая-то самая обыкновенная официантка кидается на шею к мерзавцу, осквернившему святой праздник. Мне плевать. Главное, что его взгляд отыскал мой, а окровавленные ладони сомкнулись на моей талии.
– Какого хрена ты тут делаешь? – сквозь сбитое дыхание хрипит он.
– Увожу тебя. Пожалуйста, пойдем, – смотрю только в его черные глаза. – Пожалуйста… Пойдем со мной.
Я даже не слышу посторонних звуков – Эзра дышит слишком часто и громко. Я даже не сразу замечаю за его спиной еще трех охранников, потому что мой взгляд сфокусирован лишь на его озлобленном лице.
– Он уходит, – поясняю я, отвлекаясь от Эзры, но не перестаю удерживать его за руку. – Я уведу его. Все в порядке.
Эзра все еще напряжен – его ладонь продавливает мою до хруста костей, но я стерплю. Сейчас нужно просто увести его отсюда. Просто увести.
Когда внутри все трясется, а сердцу становится слишком мало места в груди – такси ловится за считанные секунды, а до пункта назначения добирается в состоянии аффекта. Так и мы оказываемся в стенах его квартиры.
Пару часов назад я мечтала снова побывать здесь, отыскать великолепную елку и узнать, как же Эзра справляет Рождество. И вот я здесь. Я видела, как Эзра решил отпраздновать Рождество. И теперь даже не ожидаю обнаружить тут елку.
Он больше не произносит ни слова. Я просто тянусь за ним по пятам и впервые боюсь ляпнуть что-то лишнее. Не самое удачное время задавать вопросы. Не самое удачное вообще, чтобы что-то говорить. Поэтому язык Аленкастри на сегодня прибит к нёбу, и я постараюсь, чтобы он не слетел с петель.
– Эзра… – с языком и петлями выходит на пять секунд.
– Будешь ви́ски? – он даже не оборачивается. Идет куда-то вдоль широкой гостиной под высокими потолками и сбрасывает на ходу пальто и пиджак, оставаясь в одной рубашке. И со спины она кажется идеально белой, но я-то помню кроваво-красную расцветку спереди.
– Да… – не отстаю от него и тоже избавляюсь от смокинга. Ведь своего драгоценного альпака я оставила в особняке Кёртисов, когда стремительно уносила оттуда ноги Эзры.
Мы выходим к кухонной зоне, где бы уместилась вся квартира Юджина. Рабочую область разделяет длинная барная стойка из необрезного сруба, и вся эта красота отражается в необъятном панорамном окне, откуда за нами подглядывает праздничный холодный Бостон. Эзра зажигает тусклый свет в свисающих над стойкой светильниках, и помещение охватывает уютный полумрак.
Эзра вытаскивает бутылку из прозрачного шкафчика и ставит ее на стол вместе с двумя тяжелыми роксами. Плескает нам поровну и толкает стакан ко мне, оставаясь стоять напротив через стойку.
Даже здесь нас разделяет гребаная барная стойка. И почему-то сейчас меня это очень сильно огорчает.
