Ожидать чего-то простого от Монаднок стрит23 не было смысла. Там всегда все на высшем уровне. Я никогда не бывала в этом районе, а это и не нужно, чтобы знать, что здесь сосредоточена вся верхушка Бостона. Политики, бизнесмены, их жены, любовницы в соседних шикарных виллах, дети и собаки с прекрасной родословной, получше, чем у бродяг в Норт-Энд. И это я сейчас о людях.
Но даже если знать, что все будет по высшему классу, непроизвольно раскрывается рот от степени изысканности, едва стоит переступить порог. Это и выдает нас – простых смертных. Поэтому нижняя челюсть Аленкастри мгновенно подбирается с пола и привязывается к ушам невидимой тесьмой.
Подумаешь, просторные светлые залы с обилием шикарных люстр. Подумаешь, количество комнат, в которых можно заблудиться. И плевать я хотела на отполированные полы, где виднеется мое отражение. Плевать и на те снимки со знаменитостями на стенах дома. Плевать. Проходили тысячу раз все эти коридоры с гигантскими мраморными колоннами, холлы, расширенные гостиные и закрученные лестницы с широкими перилами.
Вот с таким лицом нужно знакомиться с хозяйкой дома. Как же вовремя я настроила себя и привязала челюсть к ушам.
– Элизабет Кёртис, – представляется дама в строгом бежевом костюме и тяжелым жемчужным ожерельем на шее.
На вид ей лет сорок пять, может больше, но она явно внимательно следит за своей внешностью. Фигура так вообще, как у моих ровесниц. Или это так грамотно подобран костюм. Светлые короткие волосы собраны в классический пучок на затылке, открывая ее красивое подтянутое лицо. Хотела бы я так выглядеть в ее возрасте.
– Обслуга переодевается в конце коридора, – она указывает на дальнюю комнату с закрытой дверью. – У нас три основных зала. Первый – где оформлен фуршет, второй – там, где подается праздничный ужин, и третий – зона бара и релаксации, – усмехается она, и Юджин посмеивается вслед за ней, потому что так нужно, когда шутит кто-то из таких особ, а я все никак не запомню.
– Да мэм, – фирменная улыбка официанта дорогого ресторана захватывает лицо Юджина и поселится на нем, клянусь, до конца вечера. Профессионал своего дела.
– Фуршет с четырех. Праздничный ужин – в шесть. И не мешайтесь под ногами, когда мой муж будет говорить тост.
Хотела бы я так выглядеть в ее возрасте? Да. Хотела бы иметь такое же лицо злыдни? Нет. Лучше я буду есть и не влезать в фирменные бежевые костюмы и с трудом прятать щеки за натянутым пучком волос, но ни одна моя бровь не изобразит такое крутое искривление из-за ни в чем неповинных официантов.
– Все будет на высшем уровне, мэм, – Юджин даже слегка кланяется, или мне кажется. И лучше бы мне казалось, потому что ладонь так и чешется, чтобы врезать ему по спине за унижения.
– В последний раз иду с тобой на подобное мероприятие, – бубню я, сбрасывая шубу уже в якобы «служебном» помещении. – Даже в ресторане не так веяло пафосом, как здесь от одного человека.
– Ну, может, миссис Кёртис просто переживает перед предстоящим приемом.
– Которых в ее жизни наверняка было тысячи. Ага. Может, миссис Кёртис просто редкостная сучка?
– Не нуди, Серена. Зато хорошо платят. Ладно, на фуршете ничего сложного. Потом ужин, и можем быть свободны. Тут останутся только бармены.
– И один бармен поедет на смену…
– Бодрее, бро, – Юджин хлопает меня по спине. – И с Рождеством.
– С Рождеством, большой бро, – приобнимаю его за плечо.
Фуршет и правда проходит очень быстро. Я только и успеваю, что подносить шампанское светским дамам, которые сегодня явно пришли не просто на рождественскую вечеринку, а скорее на соревнование «Кто напялит на себя максимум драгоценностей». Они все безумно красивые, но, кажется, каждой второй тяжело дышать.
Шикарные, украшенные к Рождеству залы, тонут в ускользающих звуках голосов, смехе, звоне бокалов. Слабая музыка приглашенных музыкантов разбавляет атмосферу и струиться по длинным подолам вечерних платьев. Если бы ни моя подработка, я бы никогда не оказалась в кругу таких людей. Мне кажется,
– Извините, а где ви́ски? Неужели закончился? – меня аккуратно трогает за плечо какой-то мужчина.
– Нет-нет, я сейчас принесу.
Оборачиваюсь и выдавливаю из себя максимально лучезарную улыбку, чтобы угодить этому придирчивому мужику, но никакого «мужика» не нахожу перед собой. На меня смотрит очень красивый мужчина в темно-сером костюме. Вьющиеся темные волосы уложены за уши и как будто специально ниспадают небрежными прядями на лоб. Он начисто выбрит и вообще, как будто десять минут назад вышел из салона красоты. Хочется сказать: «Вау», но я не какая-то школьница, хранящая трусики под подушкой до концерта очередной восходящей звезды.
Поэтому я разворачиваюсь и собираюсь уйти за долбаным ви́ски.
– Нет, – притормаживает меня он. – Лучше покажите мне, где все запасы, и я выберу сам.
– Извините, не имею права, – сконфуженно давлю улыбку. – Миссис Кёртис четко дала понять мои обязанности. Говорите, и я принесу все, что вы попросите.
