– А я думаю, что ты снова пытаешь сбежать от меня, –
Я улыбаюсь и быстро выскакиваю из мятых простыней, прикрывая живот руками. Слава Богу, он ничего не заметил.
Включаю теплую воду и подставляю расслабленное тело под приятные струи.
С ума сойти… В прошлый раз я отсюда бежала, сломя голову, а сейчас безумно хочу вернуться к нему в кровать. Обнять его. Уснуть вместе. Или воплотить в реальность желание Эзры – трахать меня до рассвета. Только тогда придется плотно задернуть шторы, чтобы назойливое утро не раскрыло мою уродливую тайну. Не знаю, что будет со мной, когда он увидит все эти шрамы.
Я специально медлила с душем, чтобы застать его уже спящим. Он попал в самое «яблочко», когда сказал, что я снова сбегаю от него.
– Прости, – касаюсь расслабленного красивого лица и аккуратно скольжу пальцами вдоль щетины, которая совсем недавно колола мои щеки. – Так будет лучше.
Ужасно хочу его поцеловать, коснуться лба, горбинки на носу и приоткрытых губ. Но если сделаю – не смогу уйти. Если дотронусь – соблазнюсь и останусь. И гори оно все синим пламенем – мое прошлое, эти уродские шрамы и все комплексы, выращенные Брианом Аленкасти.
Но я сжимаю кулаки и отвожу взгляд от мужчины, рядом с которым с удовольствием бы свернулась калачиком. Подбираю с пола свою одежду и в очередной раз на носочках покидаю спальню, стены которой до сих пор хранят мои частые стоны.
Я не найду объяснений. А Эзра слишком гордый, чтобы их требовать. Поэтому просто не простит мне этот побег.
На мгновение я позволил себе мысль, что и вправду проснулся этим утром счастливым. Рождественское чудо случилось, и я действительно с радостью открываю глаза, желая обнаружить слева сопящую Серену.
Но реальность лепит мне оглушительную пощечину – та часть кровати по-прежнему холодна. Я один, в своей огромной постели, и черная макушка Панды не торчит из складок одеяла. Ее нет и под ними. Ее нет рядом со мной.
Сознание прорезают ее сладкие стоны подо мной и мое имя, слетевшее с ее губ на пике оргазма.
От меня никто никогда не сбегал. Девушки, наоборот, становились слишком назойливыми после того, как я заставлял их трястись от наслаждения. Наверное, не каждому это удается, раз они так держатся за того, кто смог.
Но я никогда не оставался. Ни разу. Ни с кем. Даже желания не возникало.
И сейчас та, с которой мне хотелось не только трахаться до изнеможения, но и уснуть, кинула меня в моей же постели.
Эта девушка точно ненормальная. Ее не понять, ход ее мыслей не отследить, а о поступках я вообще молчу. Даже я со своими психами не иду ни в какое сравнение с молниеносной Пандой. Лучше бы мне все это приснилось, и я снова проснулся со стояком, чем ловить теперь пары́ нахлынувшего разочарования.
Я, блять, не хотел, чтобы она снова исчезала. И разве я не дал ей этого понять?
– Плевать, – резко сбрасываю с себя одеяло и направляюсь в душ, где совсем недавно стояла обнаженная Серена.
Такая красивая. Такая робкая. Такая, казалось, искренняя и открытая. Желающая меня. И куда все это делось? Смылось в канализацию вместе с гелем для душа и ее совестью?
Разбитые кулаки саднит от воды, но я стискиваю зубы и тру себя слишком быстро. Прижимаю мочалку к коже слишком сильно. Чтобы стереть отпечатки ее пальцев со своего тела. Раз она ушла – мне тоже больше не нужно ее присутствие. Не нужны ее ласки. Не нужны ее объятия. Ее прерывистое дыхание. Стоны. И мое имя на ее губах тоже не нужно. Пусть ее рот займет кто-то другой. Пусть она стонет под ним, а не подо мной. Пусть он завоевывает ее ледяное сердце. Мне оно ни к чему. У меня есть дела и поважнее.
Например, разгрести завал пропущенных звонков и непрочитанных сообщений от отца и Рэйчел Берч, которая наяривала мне весь вчерашний вечер и ночь. Наверное, надеялась встретить со мной Рождество. Наивная Берч. Даже не собираюсь ей перезванивать. Может быть, через пару дней, когда запах Серены выветрится из моей спальни и перестанет воспроизводить в сознании фрагменты прошлой ночи.
О сколько всего я желал бы с ней сделать. Сколько всего я хотел, а она не позволила даже скользнуть языком между ее ног. Она не разрешила даже опуститься. А я так хотел попробовать ее на вкус. Уверен, там она такая же сладкая, как и ее губы. Уверен, мне бы понравилось, и она бы еще громче выстанывала мое имя. Но она не захотела. Она даже не захотела проснуться со мной.
