Стен в бешенстве. И если бы ни уважение к клиентам, от ее крика уже бы полопались лампочки во всем помещении. Я же предпочитаю не ввязываться (только идиот сунется под горячую руку Стенли) и наблюдаю со стороны.
– Никто. Я просто почувствовал. Ну и раз твоя бывшая больше не портит тебе настроение, то можешь улыбнуться и вместо «спасибо» пойти со мной на свидание.
Непробиваемый. Даже гнев Стенли не способен подорвать его намерения. Могу ей только посочувствовать и пожелать стальных нервов.
– Что?! Ты рехнулся? – рычит она.
– Пришлю тебе завтра сообщение с координатами. Или хочешь, чтобы я заехал за тобой?
– Да вали отсюда на хрен!
Юджин подмигивает обалдевшей мне и уходит, озаряя свой путь блистательной победной улыбкой.
– Если ты дашь ему мой номер, я не прощу тебя даже после смерти, – Стен метает в меня злобный взгляд.
– Блин… Прости. Он вымолил у меня бумажку с твоим номером еще вчера, – закусываю губы и на всякий случай отхожу подальше.
– Да черт бы тебя побрал, Серена! И что прикажешь мне с этим делать?!
– Эм… Сходить с ним на свидание, – мямлю и выжимаю из себя настолько милую улыбку, что начинают болеть щеки. – Юджи очень хороший, правда.
– И редкостный идиот, – она швыряет полотенце в ящик под барной стойкой. – Мне надо выпить.
Стен бросает бар на мои плечи до самого вечера. И я понимаю ее – напор Юджина нужно переварить, но она уже никуда от него не денется.
Моя леди-босс возвращается примерно к десяти, когда наплыв клиентов существенно увеличивается. Наверное подумала, что я не справлюсь одна. Она немного отдохнула и выглядит теперь более расслабленной. Надеюсь, сегодня ее эмоциональный фон больше не пострадает. В любом случае я буду рядом, готовая вместо нее устроить взбучку очередному надравшемуся козлу.
– Не будем об этом говорить? – спрашиваю мимоходом, смешивая «Лонг-Айленд» с двойным ромом для клиента.
– Не будем, – вздыхает Стенли.
– Ты же знаешь, что всегда можешь обратиться ко мне, если что, – улыбаюсь я, отвечая ей той же фразой, которую она однажды сказала и мне.
Стенли слабо вздергивает уголки губ и погружается в работу. Слава богу, что сегодня не так людно и можно поработать в свое удовольствие. Можно даже помечтать. О руках Эзры… Которые доводят до исступления. О его мощных плечах и крепком торсе, под которыми мои стоны становятся чаще. О татуированном теле, которое так и хочется трогать, сжимать, усыпать поцелуями. Черт…
О его глазах. Как у оленя. Таких глубоких. Таких добрых. Человек с такими глазами не может быть демоном. Как же я ошибалась… Как же сильно я была не права.
– Привет, – мои фантазии еще даже не успели достичь пика, как их уже прерывает слащавый голос какой-то блондинки. – Эй, я к тебе обращаюсь, – меня отбрасывает в реальность, и зрение фокусируется на недовольной физиономии с надутыми губами алого цвета. – Я хочу что-нибудь сладкое с привкусом апельсина, персика или малины.
– Ты снова перепутала заведения, Рэйчел, – вмешивается вовремя подоспевшая Стенли. – Мы не подаем здесь фруктовый холодный чай.
– Мм… Стенли, как всегда, лапочка, – фальшиво лыбится та. – Ну раз уж ты в хорошем расположении духа, то, может, подскажешь, куда пропал Эзра? Мне он срочно нужен.
И тут до меня доходит.
Рэйчел.
Сердце скрючивается в груди, а в животе образовывается тугой узел, от которого тянет извергнуться прямо на барную стойку. Ее имя отдается эхом в висках. Оно барабанит и барабанит, но эта боль не идет ни в какое сравнение с той, которую я испытываю, как только в дверях бара замечаю те самые оленьи глаза.
Взгляд Эзры задерживается на мне всего на секунду, затем он улыбается этой самой Рэйчел, черт ее дери, и направляется к ней. Не ко мне. Совершенно не ко мне. Что доказывает его рука, обвившая ее талию.
Она улыбается и шепчет что-то ему на ухо, а затем уходит. В его кабинет. С ключами в руках. В его кабинет. С улыбкой на разукрашенном лице. В его гребаный кабинет, где Эзра так страстно целовал меня. Сердце готово развалиться на части. Я прожигаю его взглядом, но он не обращает на меня никакого внимания.
Не хотела. Больше всего на свете я хотела остаться с ним.
– Да, кстати… – вздрагиваю от его голоса и впиваюсь пальцами в барную стойку, чтобы прекратить тряску рук. – Вот, возьми. Кажется, это твое.
Ключи от моей машины бренчат и падают возле моих рук, и я едва сдерживаю слезы – значит, ему больше не нужен повод затащить меня в свою постель, значит, он больше этого не хочет.
