Этот звонок отключаю я и вместе с клубом сизого дыма выдыхаю в салон Шевроле дозу усталости, из-за которой (убеждаю себя) не еду сейчас прямиком к Рэйчел Берч. И пусть там я получу отменный минет, массаж, секс, неважно в какой последовательности и в каких пропорциях, я не хочу. Даже невольно вырисованный в сознании образ ее на коленях между моих ног не заставляет сегодня зашевелиться хоть чему-то в штанах. Сексуальная поза Берч покидает голову через секунду, а на смену ей мигом приходит пара черных родинок под синими угрюмыми глазами.
Выжимаю педаль газа, все еще удерживая на губах слабую улыбку, и выворачиваю руль по направлению к своему дому.
Нужно бы заскочить в бар и помочь Стенли с закрытием, но, уверен, сегодня она справится и без меня (ей не впервой). А мне нужно упорядочить мысли и выспаться. Что-то в голосе Одина смутило меня. Что-то, чего за все десять лет нашего сотрудничества не слышал в его интонации. И это точно не к добру. Но накручивать себя – не в моих правилах, поэтому день завершается по обыденному графику: душ, стакан виски и мысленное «Спокойной ночи, Джейд» перед тем, как сомкнуть глаза в холодной постели.
Нет, я не буду орать.
Нет, не буду растрачивать силы на какую бы то ни было реакцию в адрес этого самонадеянного придурка.
– Говнюк! – восклицаю, как только за спиной захлопывается входная дверь. – Да как можно быть настолько заносчивым?!
Рычу на весь коридор, стаскивая ботинки. Толкаю их от злости ногой и, топая пятками, вбегаю в гостиную. Потом вспоминаю, который час, и тихим, но нервным шагом быстро дохожу до дивана.
– Но он довез меня до дома, – усаживаюсь, констатируя факт, и подгибаю ноги под себя. – И до этого накормил. И дал работу… И… – психую сама на себя. – Черт! Нужно прекращать разговаривать самой с собой.
Вскакиваю с дивана и, на ходу сбрасывая одежду, несусь в ванную.
Не остужает.
Уже лежа в постели, все равно продолжаю думать о нем и, как всегда, выворачиваю мысли в потрескавшийся потолок.
– И ничего мне не сказал, гад. Куда мне завтра идти? Во сколько? Может, он пошутил?
– Да и он не мог.
– Ничем. Он еще хуже, – переворачиваюсь на живот и вдавливаю лицо в подушку. – Если он решил поиздеваться таким образом, я спалю до основания его гребаный бар! – ору в кучу перьев, чтобы не побеспокоить соседей, но быстро успокаиваюсь и снова ложусь на спину. – Может, Эзра хотел помочь?
– Пошел к черту. Слышишь?!
Выметаюсь из кровати и бегу на кухню за стаканом воды.
– Иди к черту! Вали на хрен из моей головы, гребаный придурок! – кричу, едва не выпуская из дрожащих рук стакан. – Я убегу. Ты никогда больше не найдешь меня, долбаный сукин сын!
Стакан выскальзывает и падает на пол, а я отскакиваю на фут и хватаюсь за сердце, которое вот-вот прорвет грудную клетку.
– Иди к черту, Бриан. Ты больше не имеешь надо мной власти. Ты больше не контролируешь каждый мой шаг. Ты – никто, – задыхаюсь, но выплевываю каждое слово, стягивая в кулак футболку на груди.
Выпиваю таблетку, которая должна успокоить нервы, и забираюсь на диван. Не знаю, сколько времени всматриваюсь в одну точку, но таблетка действует, и я отключаюсь, даже не накрывшись пледом.
Будит меня одновременно холод, просочившийся через все щели в этом дряхлом доме, и настырный стук в дверь. А, значит, уже точно утро, и я смогла поспать хотя бы несколько часов.
– Да иду я! – кричу, параллельно укутываясь в плед, и зеваю по пути к двери. – Кто, мать твою, приперся в такую рань?!
– Уже полдень, Серена, – даже голос друга, даже его оповещение о времени нисколько не поднимают настроение, и я все с таким же угрюмым лицом открываю деверь.
– Привет, Юджин, – снова зеваю и прикрываю рот рукой. – И… Какого хрена?! – хмурю брови, но он не обращает внимания и проскальзывает мимо меня в квартиру.
– Так всю жизнь проспишь, – усмехается этот вечно лучезарный парень.
– Так говорила моя бабка.
– Ты не знала свою бабку. Не надо заливать.
– Юджин, что тебе надо, а? Зачем приперся? – волокусь за ним на кухню, где он начинает активно рыскать по ящикам, чтобы приготовить кофе.
– Ты не отвечала на звонки.
– Была занята.
– Самобичеванием?
– Ты знаешь такие слова?
Оба усмехаемся, и я решаю занять место на ближайшем стуле.
