Завершив аудиенцию у председателя, Остроухов позвонил Кривошапко и пригласил отобедать. Как правило, за трапезой коллеги решали самое насущное – то, что не могли доверить стенам своих кабинетов, опасаясь как внешней электронной прослушки, так и ведомственной.
– Привет, – буркнул Остроухов, усаживаясь. Он хмурился, что выдавало в нем нацеленность на серьезный разговор. Впрочем, иных он и не вел – как никак начальник канцелярии, уполномоченной вершить судьбами мира.
– Здравия желаю, товарищ генерал-полковник! – по уставу откликнулся Кривошапко, приподымаясь. Судьба давно повязала их крепче сиамских близнецов, но дистанцию блюли неукоснительно. Не последняя здесь причина – конспирация. Чем меньше окружение знает, тем лучше.
Выросший как из-под земли официант записал заказ Остроухова.
– Об Иоганне – что нового? – Генерал разломил кусок хлеба.
– Зигфриду заказ передан… – расстелилось многоточие.
– Не запутался бы. Да и мишень Иоганн, один из наших лучших… – Ложка в руке генерала замерла.
– До сих пор не путался… Думаю, ломать голову особо не станет – его нынешнему напарнику и поручит… А, собственно, что стряслось, поинтересоваться можно? – вдруг врезал вопрос Кривошапко.
– О чем?
– До сих пор такого класса мочилу с задания подсечкой не снимали…
– При чем здесь класс, полковник? А хотя… как раз и при чем. Пушка его всплыла!
– Сюрприз ли это, Рем Иванович? Итальянская полиция давно зубы на него точит, подбираясь все ближе, – хмыкнув, откликнулся Кривошапко.
– Пушка у нас всплыла, а не в Риме! – уточнил, повысив голос генерал.
– То есть как у нас?! – Кривошапко чуть не поперхнулся. – Где?…
– Знать тебе зачем, Андрей?
– Ах, вот откуда экстренность с Иоганном, теперь понимаю! Тогда лучше Африки для «вычитания» места
– Кстати, где он сейчас? Если еще… – запнулся Остроухов.
– Узнав, что Шабтай ни в одном из аэропортов не засветился, планировал обосноваться в ЮАР. Чем руководствовался, правда, не знаю… Даже Арина не вынюхала ничего… – информировал полковник.
– Для новой бригады досье по Калмановичу готово? Надеюсь, не такое, как в прошлый раз? – пророкотал Остроухов.
Полковник сгорбился и, перестав жевать, казалось, формулирует ответ. Очистил рот и заговорил, едва сдерживая сарказм:
– Своими сведениями вы тогда почему-то не поделились, товарищ генерал-полковник. Подбросили вводную, словно Колонный зал в огне! В картотеке отдела Шабтай – полуспящий агент. Старое фото, данные по вербовке и разная дребедень. За восемь лет после внедрения связные встречались с ним лишь дважды. То, чем потчевал, можно было и в газетах вычитать, пусть между строк. Пустышка, коих в загашнике сотни! И вообще, как он нам дорогу перешел?
– Пока не перешел… Но перейти не должен, понял! – брызнул злобой Остроухов. Но тут же, возобладав над собой, степенно продолжил: – Вот что… держи его на мушке, но новую бригаду не снаряжай, отбой. Наймем детектива, кого-то из местных, пусть его из бантустанов и выковыривает. Шабтай уже не приоритет, как и Иоганн впрочем… Статус, тем не менее, у обоих прежний!
Воззрившись на шефа, Кривошапко ребром вилки вгрызался в отбивную, норовя отслоить кусок. При этом нож в другой руке бездействовал. Не справившись, полковник отложил вилку и нож в сторону.
– Догадываюсь, наверное… Иоганн Иоганном – Зигфрид уберет его не сегодня-завтра, но сама инфраструктура «Цюрих-Вадуц» цела и невредима. Но разворошить то гнездо – даже не риск, не знаю что это… – Казалось, Кривошапко и впрямь не в силах объять проблему.
– Потому и позвал, куратор как-никак, – подбодрил генерал.
– Дела, Рем Иванович, хуже некуда… Говорите, в Москве о пушке прознали, но умалчиваете кто.
Тут Кривошапко пронзила дикая, сложившаяся из нескольких, на первый взгляд, не связанных между собой составляющих мысль. Гибель аудитора Ефимова, внезапная болезнь Куницына и команда «списать» безвестного ему Шабтая, изумившая несвойственной Остроухову горячностью – производные какого-то непоправимого хоть и остающегося пока втуне провала генерала, масштабом и драмой способного потрясти основы советского общества. О самом внешнем сыске и заикаться не приходится – их с генералом тандем за последний год наворотил такое, что в истории мировой разведки, возможно, аналогов не найти.
«Но Остроухов, скорее всего, пошел дальше, отринув последние самоограничения в своем вызове режиму, – принялся анализировать Кривошапко. – Судя по картине, генерал агонизирует, коль, чтобы выжить, задирает всех подряд».
Сформулировав проблему, полковник налетел лбом на невидимую преграду и похолодел.
