Его кортеж, с трудом пробивавшийся по мостовым нового города, подходил к дворцу халач-виника Чак Шиб Чака, где для именитых гостей были отведены специальные комнаты. Отдав распоряжение устроить его багаж и слуг, Тутуль-Шив решил присоединиться к общему празднику. В окружении личной охраны он отправился на базар, находившийся неподалеку. В детстве торговые ряды Чичен-Ицы с их невиданным разнообразием товаров, завозимых сюда купцами не только из соседних провинций, но и из далеких, овеянных легендами мест, произвели неизгладимое впечатление на Тутуль-Шива. С годами ничего не изменилось. Рядом стояли торговцы из приморских районов, горных областей и непроходимых джунглей, граничащих с Дикими землями, жители городов, чья жизнь всецело зависела от количества небесной влаги, торговались с обитателями метрополий, в которых большую часть туна, не переставая, шли ливни. Здесь были товары со всех сторон света. Негоцианты страны Пуук и Чен принесли с собой соль, воск, мед, маис, фасоль, хлопок, хенекен, тканые плащи, копал и кремень. Торговцы из главных портов северного и восточного побережья Потончана, Чахуака и Бакалара прибыли с сухой, копченой или соленой рыбой, а также перьями водоплавающих птиц, какао и каучуком. Нито и Нако[21] были представлены ценными породами деревьев, перьями кацаля, яшмой, обсидианом, бирюзой, базальтом. Купцы других стран в основном торговали предметами роскоши из нефрита, горного хрусталя, золота, обсидиана, меди и керамики.
Непередаваемая суматоха, царившая только на рынках, заставила Тутуль-Шива на минуту отвлечься от своих дел. Бойкие торговцы наперебой предлагали знатной особе свои товары. И хотя халач-виника не нуждался ни в чем, он все же не удержался от соблазна немного поторговаться.
От одного купца Тутуль-Шив так и не смог уйти без покупки. Этот старый пполом был родом из Нако. Чтото необычное присутствовало в его облике. Может быть, безразличие, с которым он сидел у своего товара?
Прилавком его никто не интересовался. Пполом из Нако продавал одного-единственного попугая. Птица, казалось, подражавшая манерам своего хозяина, увидев Тутуль-Шива, встрепенулась. Попугай загорланил на разные лады, прыгал по клетке, раскачивался из стороны в сторону, мотал головой, распрямлял крылья, смешно заваливаясь набок. Словом, всячески пытался привлечь к себе внимание халач-виника. Солнечные лучи, падающие на изумительное по расцветке оперенье, заставляли их переливаться всеми цветами радуги. Птица, словно понимая это, пересела ближе к краю клетки, куда не добиралась тень от навеса из пальмовых листьев, и, продолжая вопить, несколько раз обернулась вокруг своей жерди. Халач-винику понравилась забавная птица. Не торгуясь, не проронив ни слова, хозяин уступил неугомонного попугая за четырнадцать бобов какао, предложенных вельможей. После чего растворился в толпе покупателей. Тутуль-Шив даже не успел разглядеть его лица. Отдав слуге распоряжение отнести крикливую птицу в свои покои, он отправился дальше. Уже без интереса прошел мимо невольничьего рынка, где сильный и здоровый раб уходил к новому хозяину за сто бобов какао, не привлекли его внимание и ювелирные изделия из далеких стран.
Лишь еще раз в его глазах блеснул огонек, когда купец, выставивший на всеобщее обозрение свой товар, стал уверять, что его драгоценности проделали нелегкий путь прямо из страны Оз. Покрутив в руках золотую змейку с изумрудным глазком, халач-виника бросил ее к остальным «сокровищам» далеких властителей. Когда-то Хун Йууан Чак показал Тутуль-Шиву, как отличить подлинную вещицу мастеров страны Оз от подделки. Он приказал страже схватить незадачливого негоцианта и отвести его в южную сторону торгового двора, там под обширной крытой колоннадой находилось обиталище суда Чичен-Ицы. Как и в прежние времена, там посреди дворика на каменной скамье восседал грозный судья холь-поп. Еще издали было слышно, как служитель закона рассматривал очередное дело человека, расплатившегося за приобретенного им кролика фальшивыми бобами какао.
— Почтеннейший и справедливейший судья, — взывал к совести холь-попа повидавший на своем веку торговец. — Этот презренный крестьянин, да сгниют все его посевы, отдал мне за кролика вот эти бобы какао, — пполом положил к ногам судьи смиренное животное, безмятежно пощипывающее траву, и для наглядности протянул бобы.
Не задумываясь, служитель правосудия задвинул ногой под скамью клетку с кроликом и принялся рассматривать бобы, по очереди сжимая их пальцами. Почти все они оказались пустыми. Вместо семени под скорлупой находилась земля или глиняный шарик.
Судья строго посмотрел на крестьянина, робко озиравшегося по сторонам.
— Что скажешь в свое оправдание?
— Сегодня я продал одному человеку листья пальмы для его хижины. Он расплатился со мной вот этим, — крестьянин неуверенно протянул ладонь.
— Подойди ближе, — приказал судья.
