— Это поистине королевский подарок, — Чак Шиб Чак не смог сдержать довольной улыбки. Тутуль-Шив украдкой отметил, что его престарелый дядя никак не отреагировал на неприкрытую угрозу соискателям земель страны Пуук. — Достойную смену подготовил себе мой покойный брат великий Ах-Суйток-Шив. Ты напоминаешь мне его — грозный воин и щедрый правитель. И в знак особого расположения к Стране низких холмов и тебе лично позволь преподнести вот эту вещицу, — Чак Шиб Чак достал ту самую бабочку из золотого сада правителей страны Оз, что халач-виника когда-то видел у Хун Йууан Чака. Теперь в свою очередь приятно удивился Тутуль-Шив.
— В Землях фазана и оленя таких бабочек только две.
Одна из них теперь принадлежит тебе.
Тутуль-Шив еле сдерживал переполнявшие его чувства.
Он ехал сюда, не совсем уверенный в том, что сможет вернуться назад. А теперь он видел, как глубоко заблуждался.
Свой последний подарок он припас именно для такого случая. Тутуль-Шив подал знак, и в роскошно обставленную залу, где Чак Шиб Чак принимал гостей, внесли несколько торговых лодок, выдолбленных из цельного бревна. Лодки были наполнены водой. На дне каждой из них, сонно перебирая плавниками и неторопливо, словно нехотя хлопая жабрами, стояла рыба, некоторые экземпляры которой достигали до трех локтей в длину.
— Эту рыбу боги окрасили в цвет утренней зари. Ее специально доставили к твоему столу, великий человек Чичен-Ицы.
— Ты не забыл моей слабости к этой рыбе, Тутуль-Шив! — Глаза старого воина увлажнились. Не в силах совладать с охватившим его волнением, он встал с трона и крепко обнял своего племянника. Повернувшись к присутствующим, Чак Шиб Чак заявил:
— Сегодня по жилам наших богов будет течь кровь врагов моего племянника, правителя страны Пуук и великого человека Ушмаля! Затем я всех приглашаю посмотреть за игрой в пок-а-ток. В честь великого праздника и славной победы Ах-Суйток-Тутуль-Шива сегодня со своими командами выступят два непревзойденных мастера этого состязания Хун-Ахпу и Шбаланке, названные так в честь героев-победителей правителей Шибальбы[22]. — И тихо, чтобы было слышно только Тутуль-Шиву, добавил: — Во время этой игры нам будет что обсудить с тобой у Говорящих камней.
— Я тоже думал об этом, — ответил халач-виника и с излишней поспешностью добавил: — В подтверждение нашей дружбы позволь сегодня не отдавать богам кровь пленников, что я привел с собой.
Правитель страны Чен удивленно вскинул брови, но все же кивнул в знак согласия.
— Что ж, воля твоя. У нас достаточно своих рабов.
После жертвоприношений настало время ритуальной игры в мяч. Слава о главном стадионе столицы простиралась далеко за пределы государства. Большой тлачтли Чичен-Ицы был грандиозным сооружением, не имеющим себе равных в Земле фазана и оленя. Как и прочие тлачтли, он состоял из трех прямоугольников.
По обеим сторонам центрального прямоугольника над панелями в пять локтей высотой возвышались еще почти на пятнадцать локтей массивные громады восточной и западной трибун. Высокие трибуны надежно защищали зрителей от неосторожно пущенного литого каучукового мяча, которым сражались игроки. Именно сражались, так как мяч летел с такой силой, что мог убить зазевавшегося или нерасторопного игрока. С двух других сторон — северной и южной, к центральному прямоугольнику примыкали два поменьше. Они были ограничены каменными стенами. В центре каждой из них стоял небольшой храм с банной комнатой. После ритуального омовения команды выходили на поле для решительной схватки. Игроки каждой из этих команд были готовы смыть кровью свое поражение.
Чак Шиб Чак и Тутуль-Шив наблюдали за игрой из храма Оселотов, специально построенного на восточной трибуне для халач-виника Чичен-Ицы. Это было великолепное сооружение, украшенное барельефами и скульптурами, изображавшими героические сцены победоносного прошлого правителей страны Чен.
