Привыкшие к тяжелым поклажам плечи крестьянина слегка вздрогнули. На полусогнутых ногах, словно волоча непосильную ношу, он подошел к скамье, неся перед собой в ладони оставшиеся три боба какао. Судья проверил и их. Они тоже оказались пустыми.

— Есть ли у тебя свидетели сделки и можешь ли ты указать на этого человека? — грозно прозвучал голос судьи.

— Свидетелей у меня нет, величайший из холь-попов, этот человек сразу ушел, но это правда…

— А чем ты докажешь свою правоту? — немного смягчившись, обратился судья к торговцу, заметив, как вторая клетка с кроликом перекочевала под его скамью.

— У меня два свидетеля, мудрейший холь-поп, это мои слуги. Они подтвердят, что именно этот недостойный самой гнилой маисовой лепешки человек дал мне фальшивые бобы какао.

Из-за спины пполома показались двое.

Обвиняемый не мог возместить ущерб, и, приговорив его к принудительным работам в пользу пострадавшей стороны до полной выплаты урона, судья принялся за следующее дело. На этот раз судили состоятельного купца ах пполок ёки за убийство гуатополь — девицы легкого поведения. После выполнения своей работы она потребовала с купца семнадцать бобов какао вместо обещанных ей одиннадцати. Взбешенный, он ударил ее ступой для терки зерна (базальтовые зернотерки и ступы были предметами его товаров), после чего несчастная скончалась. За потерпевшую сторону выступал дядя убитой. По закону родственник убитой был вправе требовать немедленной смерти для убийцы. Для таких случаев в дальнем углу колоннады находился огромный камень, с помощью которого потерпевший мог сам привести приговор в исполнение.

В этот раз стороны сошлись на выплате штрафа в стоимость одного раба. Получив от обеих сторон причитающееся вознаграждение за нелегкие труды, судья перешел к следующему делу. Выслушав претензии Тутуль-Шива к обманувшему его купцу, холь-поп удовлетворил прошение халач-виника и, опустив в карман несколько жемчужин, назначил недобросовестному торговцу сорок ударов плетью.

У халач-виника не было ни желания, ни свободного времени смотреть, как будут пороть мошенника.

Он проделал нелегкий путь и, чтобы снять дорожную пыль и напряжение утомительного дня, направился в баню, расположенную в ста шагах к востоку от рынка.

Ему не пришлось долго ждать. Зная привычки своего господина, слуги предусмотрительно накалили камни докрасна. Банный зал, приготовленный для великого человека Ушмаля, ничем не отличался от других. Как в любой другой бане, здесь имелись только две скамьи.

Сидя на одной из них, наблюдая, как выплеснутая на камни вода превращалась в пар, Тутуль-Шив размышлял, как сильно он рисковал, прибыв в Чичен-Ицу. Эта мысль не покидала его с первого дня пути в столицу страны Чен. Через отверстия в стене, предназначенные для охлаждения воздуха, до халач-виника долетели звуки возни и резкие окрики команд, играющих в пока-ток. Неподалеку от бань находился малый тлачтли — стадион для игры в мяч. Легионеры этой популярнейшей игры тренировались для завтрашних выступлений. «Для кого-то из них она станет последней, — подумал правитель страны Пуук. — По крайней мере, правила этой игры игрокам известны. А вот по каким правилам и на чьей стороне играет Чак Шиб Чак? — халач-виника тяжело вздохнул. — В конце концов, в любых состязаниях побеждает сильнейший», — урезонил он себя, отгоняя мрачные мысли. Зачерпнув глиняным кувшином воды, он разом вылил ее на камни и, прислонившись к горячей стене, стал ждать обжигающей волны, которая смоет все его треволнения и усталость, накопленные за последние дни.

Несмотря на позднее время, Тутуль-Шив не мог уснуть. Борясь с охватившим его соблазном, он, сидя на краю своего ложа, вертел в руках зуб ягуара. В последний раз он прибегал к магическому порошку из амулета перед походом на армию Ош-гуля. И снова, как и в прошлый раз, халач-виника стоял перед сложным выбором.

Он чувствовал, как с каждым разом после употребления этого зелья над ним увеличивалась власть Кукульцина, но с другой стороны, ему было необходимо знать замыслы врагов, именно от этого зависела теперь его жизнь.

«Подожду до окончания праздника», — наконец решил он. Тутуль-Шиву вдруг стало не по себе от ощущения того, что за ним кто-то наблюдает. Его взгляд упал на клетку с попугаем. Нахохлившись, крепко держась за перекладину, притихшая птица неотступно следила за своим новым хозяином. Будто устыдившись, что его поймали за этим занятием, попугай, спрятав под крыло голову, мирно уснул.

Все следующее утро Тутуль-Шив провел в окружении именитых гостей и щедрого хозяина. Чак Шиб Чак сердечно принял своего племянника. Поздравил с недавно одержанной победой и преподнес ценные дары. Как и полагалось в таких случаях, Тутуль-Шив принял подарки и, как подобает великому правителю, сдержанно поблагодарил своего дядю.

— В свою очередь и я хотел бы выразить признательность великому человеку Чичен-Ицы. На праздник Нового огня со мной прибыло восемьсот пленников, которые в числе многих других дерзнули напасть на Ушмаль.

Каждый из них принес на себе дары страны Пуук.

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги