На этом рот исчез, а его место заняла поднятая с моря огромная волна, грозящая накрыть Гурковского с головой. Ее громада надвигалась на него слишком медленно, и у Сергея еще оставалось какое-то время, чтобы обдумать произнесенное ртом. Голова его раскалывалась на части, мешая сосредоточиться. На секунду он открыл глаза. Волна была уже совсем близко. «Почему губы столь категоричны и мне нельзя двигаться? Что может заставить меня сдвинуться с места и что при этом может произойти? — думал он. — Может, дело в передаче информации или ее замене? Не явлюсь же я в таком виде к древним майя! Ни одеждой, ни внешностью я не подхожу на роль индейца. С другой стороны, когда волна обрушится на меня, какой силы будет удар?» Он снова открыл глаза.
Изнутри уже накрывшая его субстанция оказалась цвета киновари, как и панцирный берег, который теперь стал дном этого необычного моря информации. Весь окружавший Гурковского мир был выкрашен в этот цвет. Со всех сторон его обступали пузыри, будто он попал на дно гигантской кастрюли с закипающим супом. Каждый пузырь был размером с него самого и каждый заключал в себе определенную субстанцию. Сорвавшись с места, они медленно поплыли мимо Сергея. Он успел рассмотреть содержимое некоторых из них, которые подплыли достаточно близко. Пузыри выстраивались перед ним как на параде, демонстрируя свою стать. Один нес в себе странное соцветие диковинных цветов, в другом сидело животное фантастической наружности с пятью лапами и несчетным количеством голов, затем мимо проплыли единорог и существо, напоминающее кентавра, карлик, держащий свою голову в руках и протирающий узловатыми длинными пальцами единственный глаз. Пузыри, прикасаясь к Гурковскому мягкой податливой оболочкой, следовали дальше, и вскоре их было вокруг уже целые тысячи. Заинтересовавшись карликом, Гурковский не заметил, как к нему приблизился еще один пузырь.
Внутри него стоял человек. Было очень странно увидеть здесь человека. Сергей уже успел подзабыть, кто он такой и как выглядит, и с неподдельным интересом стал разглядывать человека. У него была голова странной вытянутой формы и скошенные к переносице глаза. На груди висела кожаная сумка, из которой выглядывал человеческий череп. Он был искусно выточен из какого-то минерала и, что самое удивительное, — необычайно чистого, пронзительно-синего цвета, будто заключавший в себе воды древних фьордов. Это была единственная вещь, которая имела здесь другой цвет. Наверное, это обстоятельство еще сильней завораживало, усиливая эффект мистификации в этом странном мире. Большего Сергей не успел разглядеть, так как человек в пузыре, разорвав оболочку, буквально набросился на Гурковского. Сергей вздрогнул и инстинктивно, закрыв лицо руками, отступил назад.
Его тело содрогнулось, словно Сергея пронзил электрический ток. Все поплыло перед глазами, закружилось, будто его втянула гигантская воронка. Через мгновение вихрь уносил его с огромной скоростью куда-то ввысь. Гурковскому стало нечем дышать, и, когда его легкие готовы были разорваться, а затуманенный разум уже начал проваливаться во тьму, он почувствовал поверхность водной глади и, вскинув голову, сделал спасительный вдох…
Солнце стояло в зените, когда улицы Чичен-Ицы огласил чей-то призывный крик.
— Он вернулся! Посланник богов вернулся!
Всего три дня назад в городе прошло пышное празднество Нового огня. Но потом в Земле фазана и оленя случились события, полные драматизма и потрясений.
Узнав о предательстве и пленении Чак Шиб Чака, чилам Чичен-Ицы Хапай Канна выступил с войском против охотников и был близок к победе, когда в решающий момент армия Майяпана нанесла удар в тыл его воинству. Хапай Канна был пленен, а его армия разбита. И теперь подданные страны Чен готовились к новому торжеству. На престол Священного города вступал новый халач-виника Хун Йууан Чак.
Слух о том, что произошло невиданное доселе чудо, моментально разошелся по городу. Встревоженный люд, отбросив все свои дела, спешил на главную площадь к храму с тысячью колоннад. Под его сводами могли запросто уместиться все жители Чичен-Ицы, чтобы услышать нового чилама Игуаль Син Тамина, который перешел на сторону мятежного Майяпана.
И, конечно же, там будет сам Ах-Суйток-Тутуль-Шив, вернувшийся из удивительного путешествия. Никто не сомневался, что это был именно он. И что его возвращение сулило большие перемены в Землях фазана и оленя. Ахмен, наделавший столько шума, был доставлен во дворец и допущен к солнцеподобному Хун Йууан Чаку.
— Так ты утверждаешь, что это был именно Ах-Суйток-Тутуль-Шив?
— Да, мой повелитель.
— И ты сам видел, как он вышел из Колодца смерти?
— Да, несравненный, — он чуть запнулся, будто хотел добавить что-то еще.
— Говори! — голос Хун Йууан Чака дрожал от нетерпения и бессильной злобы. Его взгляд, прикованный к затылку упавшего перед ним ниц ахмена, готов был испепелить жреца.
— Со мной были еще двое жрецов. Они остались, чтобы сопроводить посланца в храм с колоннадами.
