— Бьорн! — мой голос прозвучал, как удар грома, раскатившийся по дому, заполняя собой каждый угол.
В тот же миг у лестницы появилась его фигура, взволнованная и готовая к худшему. Я быстро спускался, чувствуя, как ярость толкает меня вперёд, требуя действий.
— Простите, ярл, — начал он, склоняя голову, — я не смог защитить её. Я приму любое наказание.
— Потом об этом поговорим, — отрезал я, не желая слушать оправданий. — Почему за мной никого не послали?!
— Прошло слишком мало времени. Грета побежала за лекарем, а к тебе мы отправили посыльного, но…
— Где Ида? — перебил его я, не дав договорить. — Что произошло? Рассказывай!
Я чувствовал, что ещё немного — и эта выдержка, которая сейчас удерживала меня от необдуманных действий, окончательно покинет меня. Перед глазами всё ещё стояла Элла — её лицо, кровь. Я не мог думать ни о чём другом.
— Она в своей спальне. Мы заперли её там, когда узнали, что случилось. Нашли её без сознания, но, когда очнулась, она начала уверять, что ничего не помнит.
— Почему никто не помог?! — выкрикнул я, и Бьорн тут же прикрыл глаза, будто пытаясь укрыться от моей ярости. — Где вы все были?!
— Я не знаю, что произошло, — пробормотал он, опуская взгляд, — но никто ничего не слышал. Они словно… — он замялся, подбирая слова, будто боясь, что неверное объяснение лишь разозлит меня ещё больше. — Словно кто-то наложил заклятие забвения или что-то подобное.
Я закрыл глаза и с силой сжал переносицу, пытаясь взять себя в руки. Нужно успокоиться. Подумать.
— Где был Эйрин? — наконец выдохнул я, глядя на Бьорна, словно надеясь, что его ответ принесёт хоть какую-то ясность. — Я же приставил к ней одного из лучших своих воинов, пока Ингвар на охоте!
— Когда я делал обход перед сном, его уже не было у дверей вашей спальни. Дверь была приоткрыта. Я вошёл, чтобы узнать, что случилось. Элла уже тогда выглядела встревоженной и будто бы обрадовалась моему появлению. Она сказала, что дверь сама по себе открылась, но никто так и не вошёл.
— И? — нетерпеливо произнёс я.
— Я отправился искать Эйрина, — продолжил он, его взгляд потяжелел. — И нашёл его. Он был мёртв. Горло перерезано.
— Значит, здесь кто-то поработал магией. Элла сразу это поняла, вот и испугалась, — произнёс я, скорее самому себе, чем Бьорну. — Пошли к ней, — бросил я, и сделал шаг вперёд, уже уверенный в том, что нужно делать.
Я развернулся и направился к служебному крылу, не оборачиваясь, зная, что Бьорн следует за мной.
Когда мы добрались до двери, за которой скрывалась Ида, я замер на мгновение. Проклятый гнев всё ещё кипел в моей груди, как бурлящая лава, готовая вырваться наружу. Но сейчас, перед этим порогом, холодный расчёт начал брать верх. Слепая ярость — это оружие дураков. Нужно успокоиться.
Медленно, глубоко вдохнув, я сжал кулак, ощущая, как наливаются силой пальцы. Убивать в гневе — слишком просто. Но слишком глупо.
— Никто не входил? — бросил я, не удостоив воинов у двери даже взгляда.
— Нет, ярл, — ответил один из них. — Она кричала какое-то время, но сейчас молчит.
Я коротко кивнул, откинув засов. Дверь со скрипом распахнулась, открывая тускло освещённую комнату. Свет от одинокой свечи вырывал из полумрака хрупкую фигуру девушки, сидевшей на краю кровати.
Ида выглядела жалко. Ида выглядела жалко. Она покачивалась из стороны в сторону, точно испуганный зверёк, зажатый в угол, понимающий, что пути к спасению нет. Её волосы были спутаны, ночная рубашка порвана, а лицо — утомлённое и бледное, с отчётливыми тёмными кругами под глазами. На коже виднелись ссадины, напоминавшие о том, что Элла, как всегда, не сдалась без боя. Эта мысль вызвала у меня короткий, мрачный смешок.
Всё верно. Ты не сдашься так просто. Ты очнёшься. И даже если мне придётся перевернуть этот мир, я достану тебя даже в самом Хельхейме.
Внезапно Ида резко повернула голову в мою сторону, её глаза вспыхнули страхом. Она вздрогнула, точно перед ней возникла сама смерть, и вскочила на ноги, тяжело дыша.
— Ард, — прошептала она, едва слышно. Её голос дрожал, а в глазах блестели слёзы. — Это не я… Клянусь тебе… Я не делала этого…
Я вошёл в комнату, одним движением руки приказал Бьорну оставаться снаружи, и тихо закрыл за собой дверь.
— Сядь, — холодно приказал я.
Ида замерла, её взгляд заметался, как у зверя, загнанного в ловушку, но спустя мгновение нерешительности она подчинилась. Медленно, почти неохотно, опустилась обратно на кровать, стараясь не смотреть мне в глаза.
Я шагнул ближе и молча стянул с руки перчатку, оставив ладонь открытой, и едва заметно сжал пальцы, давая ей понять: если она откажется говорить, последствия будут ей не по нраву. Никаких слов не требовалось — жест сам по себе был красноречивым.
Ида уловила мой намёк и громко сглотнула, её взгляд остановился на моей руке. Она задрожала, будто под внезапным порывом ветра, хотя в комнате не было сквозняка.
Не нравились мне такие методы, но выбора у меня не оставалось. Слишком многое было сделано. Слишком многое оставалось без ответа.