— Человек, который выкрал у вас Асту… Как он это сделал? Кто он?
— Червяк, — зло процедила Скульд, её глаза сверкнули опасным огнём. — Он посвятил свою жизнь запретным знаниям, выискивая древние ритуалы, чтобы обрести силу, способную превзойти даже силу богов. Ему нужна была Аста, потому что её кровь могла стать ключом к открытию портала в Тень. В обитель богов, в нашу обитель.
— В первое время мы наблюдали за тобой, — светловолосая Верданди легко коснулась ствола дерева, не отводя взгляда от меня. — Ты была ещё слаба, твоя душа только привыкала к новому телу. Перенос был непростым — в вашем мире уже почти не верят в нас, богов, и эта утраченная вера ослабила связь, из-за чего тебе так трудно вспомнить прошлое своего сосуда.
Верданди замолчала, давая мне время переварить её слова. А внутри меня всё клокотало — гнев, удивление и щемящая тревога боролись за место в душе. Я оказалась здесь не по своей воле, застряв в чужом теле, в этой странной реальности, где от прошлого остались лишь слабые обрывки воспоминаний, как осколки стекла, которые никак не складывались в цельную картину. Меня окутывало мучительное ощущение, что моя собственная жизнь ускользает, и я не в силах полностью её контролировать.
Ну почему я? Спасительница хренова, на кой мне это сдалось, спрашивается.
— Но сегодня, — голос её звучал твёрже, — мы покажем тебе всё. Время пришло, и другого шанса не будет.
— То есть, выходит, я должна выполнить некую «миссию» для вас, — я нахмурилась, вспоминая, что Вальгард уже говорил об этом. Если я сделаю то, что они хотят… возможно, они, наконец, дадут мне жить своей жизнью. — А когда я всё сделаю, вы оставите меня в покое?
— Дитя, — вмешалась Скульд, её голос был мягким, но в нём чувствовалась ледяная сталь. Её глаза сузились, и в них сверкнула угроза, как у хищницы, готовящейся к прыжку. — Ты даже не осознаёшь, какое это благословение — удостоиться нашей беседы. А уж связь с нами — это привилегия, которую нужно заслужить. А ты…
Она протянула руку вперёд, пальцы её дёрнулись, словно касаясь невидимых струн. И тут я замерла: между нами, дрожа, как натянутая тетива, возникла тонкая золотая нить, тянувшаяся от её руки.
— Ты меня уже порядком утомила. Твоя жизнь и без того висит на волоске, — её слова прозвучали как предупреждение, — так что подумай хорошенько, прежде чем говорить.
Я сглотнула, чувствуя, как странный жар пронзил грудь, заставляя вздрогнуть, а следом в животе всё похолодело. Скульд продолжала смотреть на меня, её взгляд был холодным, цепким, словно острое лезвие. Всё тело напряглось, вытянувшись, как струна, но а заставила себя выдержать её взгляд, не отворачиваясь.
— Вы меня не убьёте, я вам нужна.
— Хочешь проверить?
Я перевела взгляд на Верданди. Она смотрела на нас, не выказывала ни малейшего интереса, будто происходящее и вовсе не касалось её.
Да, признаю, грубить и дерзить богиням было, мягко говоря, не самым разумным поступком. Внутри меня крепла уверенность, что стоит Скульд лишь дёрнуть эту свою ниточку, как моя жизнь оборвётся — и на этот раз никто меня не вернёт. Почему-то я знала это с пугающей ясностью, как если бы сама смерть уже стояла рядом, внимательно слушая наш разговор.
Я стиснула зубы, глубоко вдохнула и взяла себя в руки. Выпрямилась, заставив себя стоять ровно и спокойно, стараясь скрыть малейший признак страха.
— И всё же, — произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрогнул, — раз уж я здесь, раз уж вам так нужна моя душа… тогда расскажите, как снять проклятье.
Неожиданно в полумраке, из самого воздуха, шагнула третья фигура. Урд тихо спустилась к нам, её взгляд неотрывно был устремлён на меня.
— Придёт дева, чья душа пылает неугасимым огнём, но свободна и неукротима, как северный ветер. Она обретёт силу древних, что вплелась в землю её предков, и снимет проклятье, что веками тяготило её корни. Ошибки будут прощены, и в её чреве зародится сущность, божественная и чистая, что принесёт свет этим землям, избавив их от долгой тьмы.
Я заворожённо слушала Урд, ощущая, как эти слова будто пронизывали меня, врезаясь в память. Так вот оно, то самое пророчество.
— Прекрати, Скульд, — строгим голосом обратилась она к сестре.
Та лишь фыркнула, но послушно убрала руку, и золотая нить исчезла, вместе с ней угасло странное напряжение в груди.
— О какой сущности идёт речь?
— О ребёнке, что уже в твоём чреве, — ответила Урд, слегка наклонив голову, словно изучая меня с новой тщательностью. В её взгляде мелькнула тень недовольства. — Но это плохо. Ты слаба.
— Погодите! Что?! — воскликнула я, сердце бешено колотилось, а догадка, словно молния, пронзила сознание. — Я… я беременна?!
Все трое молча кивнули, и тут в памяти вспыхнуло видение: кровь, алым пятном расползающаяся по ткани, густо пропитывая платье. Мой взгляд потемнел. Так вот, что это было… Неужели…
— Но как? Это ведь… невозможно до брака! — я выдавила слова, пытаясь уцепиться хоть за что-то.