— Ты мой государь и муж, и мне хочется, чтобы ты понял, что он и впрямь человек необыкновенный. Посмотри: при нем образуется держава сильная, как бы новая для Европы и Азии. За время его правления на месте многочисленных самостоятельных и полусамостоятельных княжеств возникло государство, в шесть раз превосходящее по размерам наследие его отца. Из заурядного княжества оно выросло в мощную державу, с которой считаются не только ближайшие соседи, но и крупнейшие страны Запада и Востока. Ее союзы и войны имеют важную цель. Народ еще коснеет в невежестве, в грубости, но законы уже принимаются просвещенные. Все лучше и сильнее становится войско, призываются искусные специалисты, нужные как для успехов ратных, так и гражданских; его посольства бывают у всех дворов знаменитых, а иноземные спешат в Москву. Его приветствует папа, императоры, короли.
Слушая жену, Александр дивился ее знаниям и мудрости и успокаивался. Но она продолжала:
— Вот совсем недавно псковитяне оскорбили отца. Они выгнали его наместника и даже обругали и столкнули с крыльца. Прибывших в Москву псковских бояр отец три дня не хотел видеть. Но затем выслушал извинения, простил и милостиво дозволил выбрать себе нового наместника.
Голосом, в котором чувствовалось желание к примирению, Александр сказал:
— Странно было бы от дочери слышать об отце другое… Но ты не хочешь слышать и знать, вероятно, что отца твоего недаром называют иногда Грозным. И прежде всего потому, что дает волю не только гневу, но и рукам…
— Нет, Александр, — Елена назвала мужа по имени. — Он первый получил название Грозного потому, что явился грозным государем на московском великокняжеском столе, монархом для князей и дружины, требующим беспрекословного повиновения, возвысился до царственной недосягаемой высоты, перед которой боярин, князь, потомок Рюрика и Гедимина должны благоговейно преклониться наравне с последними из подданных. Так что имя Грозного ему дали в похвальном смысле: грозного для врагов и строптивых ослушников… Общеизвестно, что для великих дел государственных необходимы твердость и даже жестокость во нраве. Но они должны умеряться силою разума…
— Да, твой отец отличается от предыдущих русских государей, — оживился Александр. — При нем Россия вышла как бы из сумрака теней. И это при том, что Иоанн родился не воином, что на троне он сидит увереннее, чем на ратном коне…
Елена продолжила:
— А может и благодаря этому… Благотворная хитрость Калиты была хитростью умного слуги ханского. Великодушный Дмитрий Донской победил Мамая, но потом видел пепел своей столицы и раболепствовал Тохтамышу. Сын Донского Василий действовал с необыкновенным благоразумием, стремился сохранить целостность Москвы, но вынужден был уступить Витовту Смоленск и другие области, как и искать милости у ханов. Вначале и внук Донского, мой дедушка, не мог совладать с татарскими хищниками, испив всю чашу стыда и горести, быв пленником у Казани и даже невольником в самой Москве. Ему, сыну Софьи Витовтовны, пришлось почти двадцать пять лет вести борьбу за право наследовать московский трон. Его можно упрекнуть в жестокости: да, ослепил в пылу борьбы своего двоюродного брата Василия Юрьевича, но кто из князей отказался бы от удачной возможности вывести из игры соперника? Через десять лет с ним самим поступили точно так же. Когда его на голых санях привезли в Москву, посадили под охраной во дворе близкого родственника Шемяки, а затем ослепили и вместе с женой выслали в Углич. Софью Витовтовну выслали в Чухлому. Да, отступался от крестного целования, но и другие его не соблюдали. Арестовал митрополита, но предыдущего митрополита всея Руси Герасима по приказу литовского князя просто сожгли на костре. Но в результате этой кровавой борьбы Московское княжество смогло укрепиться, а престол и великое княжение получил мой отец. Отец хотя и был рожден и воспитан данником степной Орды, но сейчас один из знаменитейших государей в Европе, почитаемый и в Риме, и в Царьграде, и в Вене, и других столицах…
— Согласен, — сказал Александр, — пятнадцать лет назад появилась книга моего учителя и воспитателя, знаменитого польского летописца Длугоша. Так свое творение он заключил хвалою твоего отца Иоанна, главного неприятеля моего отца Казимира.
— Его сила даже в том, — Елена посмотрела в глаза мужу, как бы прося следовать этому примеру, — что он стремится не уступать первенство ни императорам, ни гордым султанам… Чем не пример для подражания?
— Разумеется, отцу твоему не откажешь в мудрых правилах политики, как внутренней, так и внешней… Силой и хитростью расширяет пределы своих владений до пустынь сибирских и северной Лапландии, губя при этом царство Батыево, сокрушая вольность новгородскую. Но, к сожалению, он теснит и грабит нас, Литву. Он давно уже забыл, что является праправнуком Великого Витовта…
Елена ответила:
— Да, государство отца моего расширяется. Но в нем есть много чего полезного, что не мешало бы завести у нас, в Литве. Александр вопросительно посмотрел на жену:
— И что же?
