Ольга села на подоконник — другого места не было, а через несколько минут появилась Нелька с планшетом и ящиком, отыскала ее глазами, укоризненно покачала головой, видимо, искала ее на лестнице, на цыпочках прошла к Ольге и села на ящик, прислонясь худой горячей спиной к ее ногам. И зашуршали карандаши, и все это было похоже на оркестр без дирижера. Спустя несколько минут Ольга наклонилась к самым Нелькиным волосам и спросила:
Они не разговаривали. Только когда отошли от дома, как-то само собой вышло, что они пошли рядом. Нелька вторым зрением видела его профиль: диковатый длинный глаз, нос с горбинкой и губы, вылепленные отчетливо и чуть небрежно, да крепкий подбородок с крутой скулой — хоть грецкие орехи грызи.
Они прошли порядком, и Барышеву нравилось идти, не зная, куда он идет, — это тоже была свобода.
Потом первый секретарь спросил у Жоглова:
— Ни ты, ни я, ни они четверо — никогда, ни разу не сказали друг другу чего-то такого… Ну вот — я втихаря от вас всех ходила рисовать. Два года занималась у хорошего художника, у мастера. Ты знала об этом?
Волков усмехнулся и с горечью сказал:
— Да ничего мы не думали! Что мы думали! — И вдруг все засмеялись.
— Игнат Михалыч, — спросил после небольшой паузы Арефьев, — вы не взяли с собой ассистентов?
Водитель, пожилой и степенный человек с маленьким чубчиком на узком темени, решительно покачал головой:
Они прошли немало, а не миновали еще и трети цеха. Жоглов видел отсюда и корму будущего траулера, и за ней — другой корабль, уже собранный в единый корпус, но некрашеный и не оборудованный. На его высокой палубе копошились люди. И шланги тянулись туда, вверх, и оттуда брызгала искрами электросварка. А еще дальше, у самых выездных ворот, стоял третий «СРТ», вероятно, уже готовый к спуску на воду, потому что под ним были тележки и он уже не нес на себе шлангов, светился стеклами рубки, и из якорных клюзов его, пока еще не крашенных, свешивались рыжие не от ржавчины, а от нови своей якоря.
— А я вот, понимаешь… Никак не могу я решить этого вопроса, Наташа…
Залив дымился. Чайки нет-нет да и падали в мазутную с зеленым воду. И медузы колыхались на пологой волне у бортов кораблей. И стучало что-то с размаху, глухо и протяжно. И простукивал где-то всю эту толщу движения и тишины крохотный, словно у ее мотоцикла, движок. И рыбой пахло, и солнцем, и снегом. Первобытные запахи какие-то текли в душу Стеши и тревожили.
— Долго… Чуть не всю жизнь.
Но часовые остановили их еще на подходе. Комэск-два на обратном пути сказал, едва скрывая негодование:
— Костя, — позвала она сонным теплым голосом.
— Даже не знаю, как вам ответить, Игнат Михайлович. — Необычно это… Я боюсь его.
И за кровью на «санитарке» поехала Ольга. Шофер включил сирену, и «Волга» неслась, как снаряд. На главном перекрестке едва не столкнулись с каким-то частным «Москвичом», в последнее мгновение шофер рванул машину влево, за осевую, а в Ольгином сознании так и остались расширенные от ужаса глаза водителя «Москвича» и его спутницы.
— Вот и ответ, — криво усмехнулся Климников. — Но сколько, сколько времени я смогу работать?! И, слушайте, идите вы к черту с вашими секретами.
— В двенадцать ноль-ноль летит Ан-8. Приказано передать вам следующее: на сборы — полчаса, машина в вашем распоряжении.
— Ну и садился бы где-нибудь, черт его возьми!
Меньшенин сказал все, что хотел. Они долго молчали. Он подождал еще немного и поднялся.
Он подчеркнул — «твое». И бабушка достала крохотные серебряные с чернью рюмочки.
Барышев шагнул вперед по направлению к столу, за которым сидел, поставив локти на стекло и упираясь подбородком в большие пальцы, лысоватый, кряжистый маршал.
И Курашев, услышав в наушниках голос полковника и поняв тайное значение приказа, помедлил мгновение с ответом вовсе не потому, что поколебался. Ответить сразу ему помешало то, что перед глазами мгновенно предстало знакомое ему пространство. И он еще к тому же вспомнил майора Солнцева, который тоже получил такое задание и которого потом с вертолета искали трое суток и нашли. Курашев встречал его вместе с другими летчиками эскадрильи и, когда Солнцева вынесли из вертолета, видел выражение его глаз. Он смотрел на окружавших его летчиков так, точно умел смотреть сквозь них, видя то, что пролетел.
— Это я, Нелька. Вы меня узнаете?
— Ольга, конечно, на работе?
