Зато на берегу с тем же Гиллмором общалась запросто. Но без вольностей. Точно. Откуда известно? Так видно же. По ее тону, взглядам. И по раздосадованной физиономии сквайра, между прочим, тоже.
Но это все в прошлом. Сигнал к отплытию, он вообще режет жизнь. Каждый раз на то, что было до, и то, что будет после. Знать бы, что это будет…
– Эй, на «Мирном», принимайте пехоту!
Что там? Шлюпки, идут одна за одной. Господи, да сколько ж их.
– Боцман, принять пехотинцев, разместить!
А это кто? Офицер?
– Капитан Тилни! – отрекомендовался высокий господин с офицерскими нашивками. – Вы здесь старший?
– Капитан Макон, – никакой не капитан, естественно, но какая этому сухарю разница? – Прошу в мою каюту, ваших людей разместят внизу. Извините, но удобств не обещаю.
– Ничего, – Тилни пошел за Маконом, – надеюсь, это ненадолго.
– А уж я-то как надеюсь, – пробурчал себе под нос моряк.
Знакомство Тилни с госпожой графиней состоялось следующим утром, уже в открытом море. Легкий ветерок и скрип снастей – благодать, изредка прерываемая могучим боцманским рыком.
Дама была мила и очаровательна, пехотный капитан – мужественным и галантным, так что шесть дней плавания прошли в светских, можно сказать, куртуазных беседах. А ранним утром седьмого дня на горизонте показались башни фортов Сен-Хуана.
То ли кастильцы появление двух десятков кораблей проспали, то ли не придали им значения. А может, сама госпожа удача покровительствует смелым и решительным. Но фрегаты спокойно подошли к фортам и отсалютовали бортовыми залпами почти в упор. И сразу, не дав защитникам опомниться, развернулись и повторили приветствие, напрочь лишив противника возможности к сопротивлению.
И сразу на грот-мачте флагмана взвился алый флаг – сигнал транспортам войти в бухту и высадить десант.
Кто-то в фортах все же попытался продолжить бой, какие-то пушки стреляли, даже умудрились потопить один из фрегатов, но на этом, собственно, и все. Пехотинцы практически без потерь высадились на берег и помчались вперед, очевидно, точно зная, что и когда им надлежит делать. Но команду «Мирного» это уже не интересовало. Флейт развернулся и ушел в море, встав на якорь вдали от берега.
В городе гремели выстрелы, перемещаясь все дальше и дальше вглубь континента. Мушкетная стрельба началась и в форте. Как уж нападавшим удалось так легко проникнуть за каменные стены, моряки не видели, но, кажется, подготовка экспедиции и впрямь была тщательной. Настолько, что уже к полудню всякое сопротивление кастильцев было сломлено.
Именно тогда, когда солнце стало клониться к горизонту, с берега пришел приказ – всем капитанам и владельцам каперов прибыть в губернаторский дворец. Да, именно дворец. С ажурными башенками и огромными окнами, вовсе не приспособленный к обороне. Зато изящный и удобный настолько, что даже в самый жаркий день в нем было прохладно.
Но до него нужно было еще добраться. Сейчас это было непросто и для мужчин, что уж говорить о женщине. В этом только что захваченном городе, где дорвавшиеся наконец до алкоголя победители наплевали на всякие запреты и заветы Спасителя, творилось… да, в общем-то, самое обычное дело. Грабежи и насилия. Убийств тоже хватало, но не со зла, больше для порядка. А ты не загораживай дочку, не заставляй героя отвлекаться. Да, кстати, и будь так любезен, расскажи, куда денежки спрятал. Не помнишь? Даже когда тебе палец отрезали? Беда с памятью. Но ничего, можно и второй, и третий отчекрыжить. Вспомнил? Молодец! Только зачем тебе, такому беспалому, жить? Ну, прощай, бедолага. Тебе царствие небесное, а мы к жене и дочке. Эй, дамы, не ныть! Давайте-давайте, радуйте победителей.
Все это буйство жадности и похоти не было видно с борта «Мирного», но догадаться о происходящем на берегу оказалось нетрудно.
– Ваша светлость, не стоит сходить на берег, – Джеральдин был серьезен и холоден, разглядывая в подзорную трубу картину захваченного города. – Сейчас наши молодцы опасней стаи взбесившихся волков.
– Что делать, приказ отдан, а наказание за его неисполнение определено еще в Порт-Ройале – конфискация корабля. Устраивать дискуссии здесь, в окружении этих красавцев, – она указала на два стоявших поблизости сорокапушечных фрегата, – что-то не хочется.
– Тогда я пойду с вами. Переоденусь матросом и пойду в сопровождении.
Графиня задумалась.
– Нет. Все же – нет. Видишь, с других кораблей тоже спускаются шлюпки, капитаны выдвигаются к берегу, так что поеду еще и под их охраной. Возьму с собой пять моряков половчей и покрепче, и в путь. А вы с Маконом готовьте побег. Переставьте корабль подальше от фрегатов. Даст Спаситель, ночью и подвернется такая возможность. Вон, погляди, шлюпки и с берега плывут. Груженые. И наверняка рому там немало – морякам на кораблях тоже победу отпраздновать хочется.
Джеральдин задумался. С одной стороны, графиня права, как бы ни надрались победители, своих капитанов они не тронут, иначе останутся в Сен-Хуане до скончания века. Или до подхода основных сил кастильцев, что гораздо страшнее.
