Капитаны галлийцев не сразу оценили ситуацию, сбитые с толку флагами, поднятыми над «Аполлоном» и «Внимательным». Какое зеландцам дело до боя галлийцев с островитянами? И лишь рассмотрев открытые порты поняли свою ошибку. Но было поздно. Бортовой залп «Внимательного», нанесенный с близкого расстояния по ватерлинии сразу выбил «Регину» из боя — беспорядочный ответный залп повредил рангоут, но на большее галлийцев не хватило — пришлось срочно выбрасывать в море пушки правого борта и спускать шлюпки. Только так у людей оставался шанс на спасение.
Отстрелявшись, корабль Буагельбера тут же довернул вправо, освобождая место галеону и пересекая курс «Цезаря». Галлийский корабль тоже начал маневр, думая уже не о победе, а о выходе из боя. Поздно! Шестнадцать мощных пушек правого борта «Аполлона» проламывают носовую обшивку «Цезаря», ядра залетают внутрь корпуса и в хлам разносят внутренние переборки. Ответ точен и дружен, корпус галеона содрагается, но и только. Еще один залп «Внимательного» по ватерлинии галлийца ставит точку в морском сражении.
«Лечь в дрейф», «Капитанам прибыть на борт». Именно эти, принятые в военном флоте Галлии, сигналы взвились над мачтой «Мирного», когда команды тонущих фрегатов на шлюпках плыли к острову. Обычно такой сигнал поднимает адмирал, созывая капитанов на военный совет. Но никаких адмиралов на этом несчастном флейте, лишь чудом избежавшем поворота оверкиль, не было и быть не могло. Поэтому ни на одной из шлюпок на него не отреагировали.
Однако ядро, упавшее в десятке метров от той, что плыла первой, заставило галлийских моряков пересмотреть приоритеты. Весла были демонстративно уложены вдоль бортов и лишь одна из шлюпок развернулась и направилась к «Мирному».
Сброшен веревочный трап, на борт ловко поднимаются двое хорошо одетых мужчин средних лет. Их встречают четверо. Двое понятно, моряки, а еще двое кто? Слишком молоды, один вообще почти мальчишка. Но самое странное, что заговорила стоявшая чуть в стороне женщина.
— Прошу представиться, господа.
Удивленный взгляд на моряков, мол, что здесь происходит? Никакой реакции, все демонстративно ждут ответа. Чудеса. Пришлось отвечать.
— Капитаны де Шайак и де Буссак.
— Какого демона вы на нас напали?
Заминка, капитаны переглядываются, мнутся, но в конце концов один отвечает:
— Был приказ потопить флейт «Мирный».
Вот как! Не захватить, не арестовать команду, а именно потопить. Без вопросов и колебаний.
— Чей приказ?
— Командора карибской эскадры капитан-адмирала де Сардана.
— Почему нас ждали именно здесь?
— Вас не ждали, просто мы курсировали в этом районе. Остальные корабли — в других.
Все ясно. Сейчас удалось спастись только потому, что этот дьявол де Сардан не знал о существовании «Аполлона» и «Внимательного». Скоро спасшиеся моряки доберутся до своих, там сделают выводы и второй ошибки не допустят.
Но женщина молчит. Капитаны тоже молчат, но вздохнули уже облегченно. Еще бы, красотка и вообще очевидно, что дама благородная. В худшем случае высадит на вот этот вот остров, а скорее и доставит в какой-нибудь цивилизованный город, где есть какие-никакие врачи, чтобы подлечить раненых. Ну в самом деле, что еще может грозить военным морякам, виноватым только в том, что выполняли приказ.
Они не сразу осознали услышанное. А когда поняли, не поверили своим ушам.
— Убить всех. Буагельбер, проследите, чтобы никаких чудесных спасений. У нас нет права на милосердие.
Это невозможно, этого не может быть!… Капитаны де Шайак и де Буссак не успели додумать эту мысль — заклятье, посланное тем самым почти мальчишкой остановило их сердца. Ни крови, ни боли. В отличие от их подчиненных, с ужасом наблюдавших, как неторопливо поворачиваются бортами три корабля. Три залпа в щепы разнесли шлюпки. Тех несчастных, что не погибли сразу, методично добили мушкетеры. Лишь после того, как моряки «Мирного», «Аполлона» и «Внимательного» убедились, что морская гладь чиста, корабли повернули и взяли курс на зюйд-вест. Туда, где еще оставался шанс на спасение. Слабый, но другого и вовсе не просматривалось.
Тортуга. Небольшой остров, по форме напоминающий черепаху. Пристанище сбежавших от строгих кастильских порядков вольнолюбивых охотников, контрабандистов, торговавших всем подряд в обход всех таможен, да пиратов, частенько пополнявших запасы мяса и воды в удобной бухте, прозванной Королевской.
Расположенный в восьми милях от куда как более крупной и богатой Эспаньолы, он до недавнего времени принадлежал кастильской короне, которая не слишком хорошо представляла, за каким дьяволом кто-то когда-то объявил остров ее собственностью.
Так бы все и продолжалось, пока кому-то в королевском дворце Мадрида не пришла в голову светлая мысль — подарить Тортугу галлийскому королю, как знак искреннего желания выдать юную инфанту за его величество Эдмонда IV. Пусть теперь у него голова болит, что делать с этим недоразумением.
