С. 38. …оба чтят Правителя с благословенного семнадцатого числа прошлого месяца. – Намек на Октябрьскую революцию 1917 г.
Литературных критиков, хвалящих книги своих друзей или сторонников. – Первые четыре страницы рукописи второй главы романа представляют собой аккуратно переписанный карандашом беловик с незначительными правками и вставками. Это предложение (с. 10) имеет продолжение, которое, возможно, было выпущено при перепечатке по недосмотру: «…или таких авторов, которых другие авторы из года в год превозносят столь основательно, что дорожка к истине безнадежно теряется».
С. 39. Флоберовских farceurs. – В «Лексиконе прописных истин» один из любимых писателей Набокова Г. Флобер (1821–1880) этим словом называет светских пошляков и посредственностей: «Банкет. <…> Шутник [farceur] должен сказать: “Тот злополучный гость на жизненном банкете”» (Флобер Г. Собр. соч.: В 4 т. / Под ред. Н. М. Любимова. М., 1971. Т. 4. С. 397. Пер. Т. Ириновой). Здесь Набоков мог подразумевать аптекаря Омэ, персонажа «Госпожи Бовари» (1856), которого он в университетских лекциях назвал «процветающим мещанином» (Набоков В. Лекции по зарубежной литературе. СПб., 2010. С. 215).
Членов читательских клубов. – В рукописи следует продолжение: «…этих детей в лесу», что подразумевает анонимную английскую балладу «The Babes in the Wood» на сюжет сказки о двух детях, брате и сестре, которых умирающие родители отдают на попечение их жестокого дяди, решившего вскоре от них избавиться. Набоков впоследствии использует этот сюжет в романе «Ада» (см. об этом наш коммент.: Набоков В. Ада, или Отрада. Семейная хроника / Пер., коммент. А. Бабикова. 2-е изд., уточн. М.: Corpus, 2023. С. 796–797). На этот источник в «Аде» впервые указал Б. Бойд.
Всех тех, кто существует потому, что не мыслит, опровергая тем самым картезианство. – Cogito ergo sum («Я мыслю, следовательно, существую») – исходное положение философии Р. Декарта (1596–1650), искавшего несомненные основания всякого знания. Картезианством (от латинизированной формы его имени) называют учение Декарта и основанное на нем направление в философии и естествознании XVII–XVIII вв.
С. 42. «…отправиться в свою постель на улицу Перегольм». – В рукописи романа Круг не называет свою улицу (которая, как мы уже указали, носила название Омибог), а просит лишь отпустить его домой в Старый город. Деление Падукграда на Новый и Старый город, по двум сторонам реки, в рукописи позднее было снято.
С. 43. …до которого донеслись последние сказанные слова… – Как Набоков отметил в Предисловии, эта фраза представляет собой образчик повествовательного клише.
С. 44. «Симплициссимус» и «Стрекоза» – вновь объединяют в романе немецкую и русскую культуры. Первое издание – популярный немецкий сатирический иллюстрированный еженедельник, названный по плутовскому роману Г. Я. Гриммельсгаузена (1621–1676) «Похождения Симплициссимуса» (1669) и выходивший с 1896 по 1944 г., затем в 1954–1967 гг. (с дальнейшими попытками возрождения); второе – еженедельник сатиры и юмора либеральной направленности, выходивший в Петербурге в 1875–1908 гг.; после перерыва издавался в 1915–1918 гг. и был закрыт большевиками. Утверждение А. Люксембурга, что «Симплициссимус» был закрыт ведомством Геббельса в 1942 г. (НСС, 575), ложно. С апреля 1933 г. редакция круто изменила независимую политику журнала в угоду нацистской идеологии, начав публиковать отвечающий интересам нового режима материал и просуществовав в этом виде до 13 сентября 1944 г., когда еженедельник перестал выходить из-за банальной нехватки бумаги. Остававшийся до января 1937 г. в Германии Набоков был свидетелем этой метаморфозы.
С. 46. теллурийцы – земляне.
…бывший, похоже, у них за главного… – Еще одно повествовательное клише. В тексте романа курсивом не выделено.
С. 47. «Пиши Гурк». <…> Гурк-огурец. – Набоков отметил в Предисловии, что здесь обыгрывается нем. Gurke – огурец (в оригинале англ. cucumber – огурец). Он, видимо, учитывал созвучие немецкого слова с русским «огурец» и зап. юж. огурок. Д. Б. Джонсон добавил, что этот «палиндром скоро начинает жить своей жизнью. После того как Кругу наконец разрешают перейти мост, его заворачивают назад на южном конце <…>. Философ идет назад, чтобы получить подпись неграмотного Гурка. Палиндромная природа имен противопоставленных героев, Круга и Гурка, буквально воспроизводит многократные переходы моста и является миниатюрным зеркальным отражением абсурдности обреченных усилий Круга. Инверсия имеет и другие отзывы в этом эпизоде» (Джонсон Д. Б. Миры и антимиры Владимира Набокова. С. 265).
