– Сеньорита это чистейшая правда, – заверил он. – Я Рауль де Броссе уроженец Парижа, только теперь меня зовут Ильхами. Разрешите поцеловать вашу руку, – вежливо попросил дворянин, и Эстель благосклонно улыбнувшись, протянула ладошку. Мужчина коснулся губами её пальчиков и не выпуская руки произнёс. – Ну а насчёт дома, капитан прав. Я могу только мечтать, чтобы такое прелестное создание, как вы украсило моё скромное жилище, – излишне поскромничал хозяин.
– Скажи лучше твой гарем, – насмешливо уточнил Корбо и Ильхами недовольно зыркнув на друга, повёл гостей по своим владениям.
Не скрывая восхищения утончённой красотой испанской пленницы, раис осыпал гостью витиеватыми комплиментами. От избытка внимания со стороны хозяина Эстель смущалась, но Илхами не унимался, похоже ему нравилось наблюдать, как девушка отводит глаза и краснеет. Корбо со злой усмешкой, следил за приятелем, но не мешал ему изощряться в любезностях, а Ильхами между тем завёл гостей в комнату:
– Сеньорита, эти покои приготовили для вас, – сообщил он и с удовлетворением отметил удивление, смешанное с восхищением в глазах аристократки. – Надеюсь, вам здесь понравится. Если что-то понадобится, только скажите, и любой ваш каприз будет исполнен, – поклонился раис.
Явно поражаясь богатством убранства помещения Эстель огляделась. Стены украшенные мозаикой из смальты7 удивляли затейливыми орнаментами. Через цветные стёкла, вставленные в решётки окон искусно вырезанные в белом камне, проникал мягкий таинственный свет. Свод потолка поддерживали белоснежные колоны, словно кружевным полотном покрытые тонким рельефным узором. Огромный мягкий ковёр, в котором утопали ноги, раскинулся на мраморном полу цветочным лугом, а низкие диваны, обтянутые золотыми тканями и заваленные яркими шёлковыми и парчовыми подушками, призывали отдохнуть на них.
На низком столике гордо возвышался серебряный кувшин, а рядом с ним стояли такие же изящные бокалы. Свежие фрукты, светящиеся изнутри сочной спелостью, томно возлежали на великолепном блюде, и разглядывая всю эту экзотическую восточную роскошь Эстель с Лусией замерли. Испанкам показалось, будто они оказались в сказке «Тысячи и одной ночи». Но самое приятное, что поразило женщин в комнате, – это прохлада и отсутствие той изнуряющей жары, царящей на улице. Эстель присела на подушки и почувствовав прохладу парчи, улыбнулась. Заметив какое впечатление произвели на гостью предоставленные покои, Ильхами произнёс:
– Одно ваше слово, сеньорита, и вы сможете стать владелицей всего этого навсегда, – улыбнулся раис.
– Ну да, затворницей в этих четырёх стенах. С решётками на окнах, – опять поддел приятеля Корбо, и недовольно хмыкнул. – Только ты забываешь, дорогой друг, спросить моего согласия.
Ильхами виновато взглянул на капитана:
– Прости Тэо, я несколько увлёкся, – признался он и пират вновь усмехнулся.
Мужчины раскланялись и вышли. Как только за ними закрылась дверь, Эстель с удовольствием растянулась на широком диване. Она ощутила насколько приятно оказаться на твёрдой земле, а не болтаться посреди океана на хрупкой посудине. Неожиданно с противоположной стороны залы открылась дверь, на которую девушка сначала не обратила внимания, оттуда вышли две женщины и увели растерявшуюся Лусию. Эстель осталась одна и немного подумав потянулась к фруктам. Она наслаждалась сочной мякотью спелого персика, когда в комнату зашла смуглая девушка. Взглянув миндалевидными карими глазами она на ломаном испанском проговорила:
– Меня зовут Фатима. Хозяин приставил меня к вам, госпожа.
– А где моя служанка? – насторожилась Эстель.
– Не беспокойтесь, с нею всё в порядке, о ней позаботятся. Она не знает дома и наших обычаев, поэтому я буду прислуживать вам, – объяснила Фатима. – Госпожа, для вас приготовили баню, желаете после дороги помыться? – покорно склонив голову, спросила девушка.
– Конечно! – обрадовалась Эстель, и служанка повела гостью в специально оборудованные комнаты для купания.
Турецкая баня поразила испанку. Вода в изобилии бежала из встроенных в мозаичные стены кранов, и ею можно было обливаться сколько хочешь. Струи оказались тёплыми, и девушка чувствовала, как вместе с водой с неё сбегает и усталость от долгого и утомительного путешествия. Служанка натирала тело Эстель приятно пахнущими составами от чего кожа становилась мягкой и бархатистой, а волосы просто струились и скрипели от чистоты. Никогда ранее сеньорита не получала столько удовольствия от купания. Кичащиеся своей культурой европейцы мылись редко, довольствуясь в лучшем случае ванной тёплой воды. Закончив омовение Фатима обтёрла тело госпожи мягкой тканью и накинув лёгкую рубашку провела гостью обратно в комнату.
– Я хорошо вас рассмотрела, госпожа. Вы достойны гарема бея, – вдруг улыбнулась служанка.
