После де Тюрен достал медальон и показал портреты своей Франчески и детей, между прочим сообщив графу, что со своей будущей женой он познакомился именно в замке де Круа. Тогда отец Анри – маркиз Генрих де Круа – устраивал бал в честь крестин внука, рождённого его дочерью и сестрой графа. Окунувшись в воспоминания почти семилетней давности, господа в конце выпили за своих прекрасных жён.
Слушая благоговейные разговоры о семье, Корбо всё больше хмурился. В его душе всколыхнулись воспоминания об Эстель, и он заметно помрачнел. Не участвуя в разговоре, моряк сосредоточено разглядывал свой бокал, как де Круа неожиданно поинтересовался:
– А у вас, капитан, есть семья? Вы женаты?
– У пирата не может быть жены, – угрюмо ответил Тэо, и господа переглянулись.
– Вы так говорите, потому что это ваше убеждение или просто ещё не посчастливилось встретить женщину, с которой хотелось бы связать жизнь? – решил уточнить Анри.
– Убеждение! – ещё больше насупился Корбо и поднялся. – Простите, господа, я покину вас. Видите ли, я не привык к тряске на лошади, и мне нужно отдохнуть, – буркнул он и направился в комнату.
Растерявшись от столь резкой перемены в настроении корсара, мужчины не стали уговаривать его остаться, лишь проводили настороженным взглядом. Догадавшись, что друга, что-то гложет, Одэлон извинился перед де Круа и отправился за приятелем. Де Тюрен зашёл в комнату. Корбо, закинув руки за голову, лежал на кровати, уставившись в потолок.
– Что с тобой, Тэо? – озадачено спросил граф.
– Всё в порядке, – сухо ответил капитан.
– Неправда. Я же вижу, тебя что-то гложет. Я ещё в Ла-Рошели заметил это. Ты стал другим.
Корбо поднялся с кровати и, нахмурившись, взглянул на приятеля:
– С чего ты взял? У меня всё хорошо.
– Выкладывай! – потребовал Оделон. – Я не могу помочь тебе в том, чего не знаю.
– Ты в любом случае не сможешь мне помочь, – усмехнулся Тэо. – Разве можно помочь разлюбить, – печально проронил он.
Одэлон озадачено посмотрел на друга, и Корбо рассказал, что не может забыть девушку, свою пленницу.
– У меня нет никакой надежды. Она благородная дама, а я… – Тэо сделал паузу и горько усмехнулся, – сын шлюхи, безродный пират, человек вне закона! – тяжело вздохнул он. – И угораздило меня тогда захватить именно этот корабль, – уже в который раз сетуя на злодейку-судьбу, с досадой проговорил капитан. – Даже если я стану богаче самого короля, её отец не согласится отдать за меня свою дочь. Ты же знаешь эту испанскую спесь! Какой-нибудь нищий идальго, живущий впроголодь, не подаст руки торговцу или ремесленнику без рода и племени. Будь он хоть трижды состоятельней его самого! Это задевает его честь! А здесь речь идёт о дочери! О чести семьи! – презрительно усмехнулся пират.
– Вы могли бы обвенчаться и без его благословения, – возразил друг.
– Не знаю, согласилась бы Эстель на такое, – покачал головой Тэо. – Она предана отцу и вряд ли пошла бы наперекор ему. Да и потом, выйти замуж за меня означает потерять дворянский титул. Сегодня она дочь барона, а станет никем. Какая аристократка решится на это? А если решится? Не возненавидит ли она меня вскоре? Всё общество, не принимая этот брак, будет брезгливо шипеть в её сторону. Мне-то наплевать на разговоры, но я не уверен, что Эстель смогла бы выдержать презрение света. Я не понаслышке знаю, что такое чувствовать насмешки и оскорбления окружающих. Это очень тяжело. Да и о чём говорить… – в сердцах махнул капитан рукой. – Стоит мне ступить на берег Испании, как моим телом украсят ближайшую виселицу.
– Но всё меняется, Тэо. Может, завтра ты придумаешь, как вернуть девушку? Ты выходил победителем и из более сложных ситуаций, – желая поддержать друга, улыбнулся Одэлон.
– Это когда дело касается сражения. А в таких делах я теряюсь, – сознался пират. – Я не знаю, что делать, – пожал он плечами. – К тому же, как ты говоришь, «завтра» она выйдет замуж. Может быть, уже вышла, – с досадой произнёс Корбо. – В Испании её ждал жених. Красавец! Гранд! Благородный рыцарь! – зло скривился корсар и почувствовал, как грудь снова сдавило болью. – Нам никогда не быть вместе, – с горечью констатировал он. – А мне не нужна другая женщина! Она словно проросла в меня. И я не могу вырвать её из своего сердца…
В глазах пирата Одэлон заметил глубочайшую тоску, и ему стало жаль приятеля.
– Я не верю, Корбо, что ты можешь так легко сдаться! Кто угодно, только не ты! – возразил он.
– Нет, Одэлон. Этот бой я проиграл, – печально признал Тэо и улёгся обратно на кровать. – Извини, я действительно устал. А ты не суетись возле меня, словно сиделка, иди, возвращайся к графу, вам есть о чём поговорить, – посоветовал он и отвернулся.
Терзаемый сомнениями де Тюрен немного постоял, но послушав друга, вернулся в зал таверны и снова подсел к де Круа. Заметив озабоченный вид Оделона, граф, догадался, что тот переживает за товарища.
– Смею предположить, ваш приятель страдает из-за женщины? – спросил Анри.
– Вы правы, – согласился Одэлон.
