– А чем занимаются Глеб и ваш брат?
– Мебель делают на заказ.
– Мебель?
Образ Глеба в обнимку с какой–нибудь тощей моделью перед камерой фотоаппарата лопнул, как мыльный пузырь. Зато я поняла, какой парфюм у этого мужчины. Помимо туалетной воды неизменно присутствовал запах свежеспиленного дерева. И как я раньше не догадалась.
– Ага. Сегодня как раз на установке. Братец говорил, заказ сложный, клиент нервный, могут до ночи провозиться. Они на радиусной мебели специализируются, даже я не устояла, себе заказала. Прекрасная работа получилась, до сих пор налюбоваться не могу. Кстати, вот их реклама, в каждом номере. Пользуются братишки блатом.
А–бал–деть, как сказала бы Макарская, услышав то, что поведала мне Кира. Вертинскую хотелось расцеловать. Чудесная женщина! Просто замечательная!
Склонив голову, прячу счастливую улыбку, рассматривая рекламный блок с образцами шкафов и адресом. Сердце радостно трепыхается в груди, плакать хочется и смеяться одновременно.
– Ка–ать, – голос Киры приобрел заискивающие нотки. Пальчики потянулись к визитке на моем столе. – Я правильно понимаю, это тот самый Павел Градов, у которого ресторан "Орхидея"? Вы с ним знакомы?
– С Пашкой? Очень хорошо знакомы. Он мой бывший одноклассник.
– Оу! – в глазах напротив заблестел хищный огонек. – Катюша, не в службу, а в дружбу – познакомьте нас, а? Я все номера обзвонила, пороги оббила, хочу его сюда заполучить, – Кира кивнула на журнал, – а он шифруется, к менеджеру отправляет. А менеджер у него ни рыба, ни мясо, от рекламы отказывается. Мне бы только поговорить с самим Градовым…
– Я подумаю как вас познакомить. У нас скоро встреча одноклассников, Павел как раз всех собирает в "Орхидее". Кстати! – меня осеняет. – Можно предложить ему услуги профессионального фотографа.
– Супер, Кать! Отличная идея! Уж я устрою ему фотосессию, не сбежит!
---
На работе пришлось задержаться – посыпались заказы. Вдохновленная полученной от Киры информацией летаю по цеху, выдавая один торт за другим. Ловлю удивленные взгляды коллег, понимающие улыбки, улыбаюсь в ответ. Имею право – Глеб свободен!
На чистый после дождя город опускаются сумерки. Еду домой, где меня ждет дочка и ее любимая бабушка. Настоящая, любящая, родная.
В сумочке пиликнул смской телефон. На светофоре не выдерживаю, достаю мобильник, чтобы прочитать сообщение. Оно от Глеба!
"Добрый вечер, Катя! Стою под окнами вашего дома, не поздно для визита?"
Я взвизгнула, подпрыгнув и сжав кулачки. Он приехал! Ко мне!
Быстро набираю ответ:
"Нет конечно! Поднимайтесь. Дома Яна и бабушка, я скоро буду, задержалась на работе"
"Хорошо, жду"
Сзади сигналят недовольные водители – я стопорнула движение. Знали бы они, что я сейчас чувствую! Меня дома мужчина ждет, в которого я влюблена! Летать охота, а они нервничают, клаксоны свои терроризируют.
На улице совсем стемнело, когда я приезжаю домой. Много времени потеряла на поиск места для моей ласточки. Надо заканчивать задерживаться на работе. И с дочкой из–за этого мало видимся, и места вечером во дворе не найти.
Тороплюсь домой. Как–то там мои Глеба встретили? Лифт как назло медленно поднимается, словно решил, что уже поздно и ему тоже пора спать. Достаю из сумочки зеркальце, поправляю макияж, прическу, улыбаюсь отражению. Так волнительно встретиться сейчас с мужчиной, к которому неравнодушна. И который ко мне неравнодушен тоже.
Перед дверью на несколько секунд замираю, прислонив ухо к металлическому полотну. Тишина. То ли хорошо это, то ли плохо, не знаю. Интуиция, как ни странно, молчит.
Стараясь сильно не звенеть связкой, кручу ключом в замочной скважине. Захожу в квартиру.
Свет везде горит. В нос бьет резкий химический запах. Что–то похожее на ацетон с примесью чего–то знакомо–сладкого.
Разволновавшись, скидываю обувь, быстро иду внутрь. Ошарашено останавливаюсь в проеме гостиной.
Маргарита Павловна уснула в кресле с книжкой в руках. Очки съехали и держатся на кончике носа на честном слове.
Глеб, подложив под голову руку вместо подушки, спит на диване в позе эмбриона. Рядом на полу примостилась Яна, выстроив в ряд несколько флакончиков с моими (!) лаками для ногтей. Дочь, высунув язычок, старательно красит ногти на второй руке мужчины лаком! Ярко–розовым! А Глеб даже не догадывается, какую красоту ему наводят.
– Яна! – зову тихо.
– Тс–с! – поворачивается дочка ко мне, прижав пальчик к губам, чтобы я не шумела.
– А ну иди сюда! – требовательно подзываю ее пальчиком.
Не докрасив большой мужской палец, но полюбовавшись остальными четырьмя, Яна закрыла флакончик, поставила его к остальным и только после этого подскочила на ножки и подбежала ко мне. Увожу ее на кухню, закрываю дверь, потому что разговор предстоит серьезный. Не хочу, чтобы посторонний мужчина был свидетелем семейных разборок.
– Ты что наделала, Яна?
– Что? – невинно моргает девочка, делая вид, что не понимает.
– Ты зачем Глебу ногти накрасила?
– Так надо! – бурчит, опуская глазки.
