Сказано – сделано. Только верчу головой, следя за скорыми передвижениями этой женщины по моей кондитерской. От суеты, что навела Вертинская в зале, начала кружиться голова.
К нам подтянулись девочки–консультанты, взяли по журналу. Открыли. Я еще не готова.
– О, это же наша Карамелька! Катерина Санна, вы здесь такая красивая! И Яна тоже! – Бросают на меня странные взгляды, переглядываются. – А это ваш мужчина?
Меня кидает в жар – фотографии настолько "удачные"?
– Пожалуйста, берите журналы, они бесплатные, – заметив заинтересованные взгляды утренних покупателей, спешу подальше от своих девочек с их неудобными вопросами.
– Кира, чаю хотите? Кофе? – знак вежливости, не более.
– Кофе хочу! Очень–очень!
– Я принесу, – Дине не нужно повторять, она слышала.
Улыбаюсь ей благодарной улыбкой и приглашаю Вертинскую в кабинет.
Кира садится за мой стол напротив меня. Весь ее вид говорит о том, что она довольна проделанной работой и сейчас ждет моей оценки. Красивая она, эффектная.
Кстати, если Кира здесь, то Глеб на работе без руководителя? Или она ему не нужна? Вертинская настолько доверяет фотографу, что контроль не нужен?
– Я правда не ожидала, что так быстро будет готова реклама. М–м, какой запах! – на секунду прячу лицо за журналом, втягивая запах типографской краски.
– У вас ваниль, у нас краска, – кивает гостья.
Открываю журнал. Волнуюсь под горячим взглядом Киры. Она тоже взволнована презентацией своей работы. Поправляет крупно завитые локоны, откидывая их за спину.
Знала бы Кира, что у нас с ее Глебом почти отношения, не улыбалась бы мне так мило. А может, догадывается, поэтому пытается подружиться, найти слабые места, чтобы при случае ударить больнее?
Глеб хотел со мной поговорить. Может быть, планировал как раз рассказать об этой женщине?
– Журнал был практически готов, когда мы вас снимали. Как раз держали козырное место для лучшего клиента.
– Вы мне льстите, Кира, – улыбаюсь женщине. Открытая она, дружелюбная. Хорошая. Это первое впечатление о ней было, как об акуле бизнеса.
Реклама Карамельки на развороте второй и третьей страниц. Статью я уже читала, когда утверждала текст, а фото не видела.
– А классно вы втроем смотритесь, да?
Мы смотримся как настоящая семья. Счастливая. Дружная. Красивая.
Дина рядом с Глебом не была бы такой же эффектной, как мы с Яной.
Алексей талантливый фотограф. Запечатлел момент, когда мы баловались сахарной пудрой, обсыпая ею друг друга. Каждую сладкую пылинку прекрасно видно в солнечном свете. И наши лица – сияющие весельем и… любовью.
Либо это великолепная игра актера…
На другой фотографии Глеб меня обнимает сзади, на третьей – Яна в своем фартуке и колпаке раскатывает на столе мастику.
Дина приносит нам кофе, вазочку со сладостями и испаряется.
– М-м, как вкусно! – Кира подносит чашку к губам. – Глеб красавчик, да?
Мне кажется, Кира меня проверяет – осторожность в голосе слышу или это я себя накручиваю, придумываю то, чего нет.
– Да. Фотографии потрясающие. Передайте Алексею, что я восхищена его работой.
– Обязательно передам. На самом деле Лешка считает, все зависит от людей, которых он снимает. Вот между вам появились искры, даже фотошопа не потребовалось.
Я вспыхиваю. О каких искрах Кира говорит, причем так беззаботно?
Листаю журнал дальше. Рекламные картинки пестрят перед глазами.
– Кира, вы давно знакомы с Глебом? – безразличным тоном спрашиваю, делаю вид, что увлеченно рассматриваю страницу с кухонной утварью.
– С Полежаевым? Да всю жизнь.
У меня такое же чувство – будто я Глеба знаю всю жизнь. Сердце в груди словно в тиски зажали.
– Правда? – губы еле шевелятся.
– Я его помню еще в драных на коленках штанах и с соплями по пояс, – усмехается Кира.
Поднимаю на нее глаза, не веря ушам своим.
– Они с моим младшим братом с детского сада не разлей вода. На соседних горшках сидели. Росли у меня под присмотром, можно сказать. Глебка у нас часто бывал. В школе за одной партой одиннадцать лет проучились, в один институт поступили, потом Глеб уехал в Германию учиться, работал там, приехал недавно, работать начали вместе.
– Ваш брат тоже в рекламе снимается?
В журнале мне попадались фото других мужчин, возможно, один из них Кирин брат?
– Мой брат? В рекламе? Боже упаси! Глеба–то кое–как один раз уговорила, и то он сто раз пожалел уже.
– Один раз?
– Ну, с вами второй, но там даже уговаривать не пришлось, он сразу согласился.
То есть, сейчас Глеб не на съемках. Это радует, но вопросов еще много. Мозг не успевает обрабатывать информацию.
– Я думала, у вас с Глебом отношения, – честно признаюсь Вертинской.
– Да ну что вы, Катя! Полежаев мне как брат. Поверьте, – Кира наклонилась и понизила голос, будто кто–то может нас подслушать, – я до сих пор помню, как я этим пацанам сопли вытирала и шнурки на ботинках завязывала. Они так и остались для меня малявками.
Мы обе захохотали – Кира от воспоминаний, я – представив сопливых пацанов и от облегчения. Как же хорошо, что я не попала в любовный треугольник. Прощайте угрызения совести.
В окно брызнули лучи солнца, прогнали серость кабинета. Мир заиграл новыми красками.
