– Что надо? Почему надо? Объясни, дочь! Потому что, когда Глеб проснется, МНЕ придется объяснять ему, почему у него ногти крашеные. Мне, а не тебе!
– Я его пометила! Чтобы все видели, что он занят!
– Что ты сделала? – ноги подкашиваются, и я падаю на стул, так кстати оказавшийся рядом.
– Пометила, – уже тише, без уверенности в голосе поясняет дочь. – Вдруг еще какой–нибудь ребенок захочет Глеба в папы? Заберет еще.
– О боже! Яна, Если Глебу нужно будет уйти, его никакими пометками не остановишь. Потому что это будет ЕГО решение. Его, а не какого–нибудь другого ребенка. Быстро неси жидкость для снятия лака и стирай это безобразие!
– М–м, – Яна внимательно что–то начала рассматривать на полу. Жует губешки, хмурит бровки, чую – неспроста.
– Что?
– Нету, – почти шепотом выдавила из себя.
– Чего нету?
– Жидкости нету. Я вылила.
– Зачем?
Теперь понимаю, что за стойкий химический запах стоит в квартире.
– Чтобы он лак не стер…
Плечики ребенка поднялись на вдохе и опустились на выдохе.
– И что мне с тобой делать, русалочка? – заправляю волосики лохматушки за ушки. – А что делать с ногтями Глеба?
Плечики повторили движение вверх–вниз.
– Ладно, Яна, чисти зубки и иди спать. Завтра сама будешь объясняться с Глебом.
– Завтра? Мы его у нас оставим? Насовсем? – ребенок обрадовался. Видел бы ее сейчас наш ночной гость…
– Яна, – говорю строго, – иди спать!
Вздохнув, дочка потелепала в ванную.
На цыпочках дохожу до Маргариты Павловны, осторожно трогаю за плечо. Женщина просыпается, встрепенувшись, и уже в полете ловит очки, все–таки свалившиеся с носа.
– Катюша…
– Тсс, – прошу ее не шуметь, показывая на безмятежно спящего мужчину.
Маргарита Павловна кивнула, тихонько поднялась и вышла вместе со мной из зала.
– Сама не знаю как уснула, – обескуражено признается женщина. – А чем это у нас пахнет? Что за запах? – шмыгает носом.
– Это Янка вылила в раковину жидкость для снятия лака.
– Зачем?
– Накрасила Глебу ногти, пока все спали.
– Зачем?
– Говорит, пометила, чтобы никто не забрал.
Маргарита Павловна качает головой и усмехается.
– Ох и фантазерка у нас растет. Ладно, домой поеду.
– Оставайтесь, место же есть.
– Хватит с тебя гостей. Накрой его хоть пледом, – кивает в сторону зала.
Вызываю такси, провожаю нашу бабушку. Проверяю дочь – спит крепко. С одной стороны заяц сон моей проказницы охраняет, с другой Борис. Поправляю одеялко. Закрываю за собой дверь, оставляя щелочку для кота.
Что делать с Глебом?
Также на цыпочках подхожу к дивану, собираю с пола лаки, уношу на место. Возвращаюсь.
– Глеб...
Опускаюсь на колени, рассматриваю его, спящего.
Красивый.
Волосы растрепались. Рука потянулась было пригладить их, отдернула ее – еще проснется. Брови дернулись, сошлись на переносице. Нахмурился, губы сжал. Снится что–то наверное.
Тянусь лицом к его лицу. Втягиваю носом запах. Отчетливо чувствуется древесный запах, слабый аромат туалетной воды и его личный, мужской. Вкусно.
Не удержавшись, провожу рукой по щетине. Мягкая.
Ресницы дрогнули.
– Катя? – хрипло.
– Привет, – шепчу.
– Привет. Я уснул? – Глеб принимает сидячее положение, оглядывается, разглаживает обеими руками лицо, смотрит на часы. – Прости.
– Ничего.
– День был тяжелый, ночь прошлую почти не спал…
– Тсс, – останавливаю оправдания, прикладывая палец к его губам. – Ты голодный?
– Нет, – Глеб обхватывает мою кисть своей, нежно целует пальцы, – меня покормили. Маргарита Павловна и Яна решили, что в вашем холодильнике слишком много еды, а я тот, кто его должен опустошить.
Горячее дыхание бьет по коже электрическими разрядами. Прикрываю глаза, отдаваясь необыкновенным ощущениям. Тело отзывается на поцелуи томным желанием.
– Что это?
Мои пальцы оказались на свободе.
Распахиваю глаза. Глеб шокировано рассматривает свои руки. Пытается стереть ярко–розовый лак, но он уже высох.
Хихикаю и зажимаю рот руками.
– Катя? – непонимающе хмурится.
– Это не я! – Машу головой из стороны в сторону. – Это Яна!
Мужчина оглядывается. Яны нет. Ему не смешно ни капельки.
– Как это оттереть?
– Она вылила в раковину жидкость для снятия лака, другой у нас нет.
– Ацетон?
– Неа. Надо в магазин ехать. О, может быть в аптеке есть. У нас за углом работает круглосуточная.
– Отлично.
Глеб рывком поднимается, быстро шагает к выходу. Я за ним. Хорошее настроение улетучилось.
Заглядываю в лицо мужчины, пока он обувается. Движения рваные, резкие.
Обиделся? Разозлился? Пожалел, что приехал?
– Ты вернешься?
Наверное, получилось как–то отчаянно. Еще большее отчаяние он, замерев, увидел на моем лице, в глазах. Я действительно испугалась, что Глеб больше не придет.
– Да к черту все!
В одно мгновение Глеб оказался рядом, поднял мое лицо двумя руками и впился своими губами в мой рот, лишая меня воздуха и ощущения реальности. Даря то, что мне жизненно необходимо именно в этот момент.
Пол под ногами качнулся. Вцепилась в плечи мужчины мертвой хваткой.
