– Как насчет каких-нибудь скрытых прибылей? – спросил Коннот, заметив в его глазах неприкрытый интерес.
– Я пока не обнаружил таковых, милорд. Правда, не все доходы графа классифицируются по статьям, к тому же он иногда расплачивался наличными и, возможно, тратил целиком.
– Вам, конечно, неизвестно, на что потрачены дополнительные доходы, миссис Карслейк? – спросил Коннот, нисколько не сомневаясь, что она кое-что об этом знает.
– Разумеется, милорд, – ответила Сьюзен, глядя ему в глаза.
– Продолжай поиск, – приказал он секретарю. – Это скрасит скучные дни. И отмечай любое упоминание о закупочных ценах на его хвосты и лапы. Возможно, это ключ к оценке моего состояния.
Лицо Сьюзен стало совсем непроницаемым, как маска, и он понял: она что-то скрывает. Надо раз и навсегда запомнить: она красива и безумно привлекательна, но это ничего не значит.
В ее распоряжении были целые годы, когда она могла по своему усмотрению изменять записи в бухгалтерских книгах, но теперь ее может вывести на чистую воду Рейс, которому ничто не доставляет большего удовольствия, чем возможность обнаружить секреты, скрытые в отчетности и гроссбухах, и выявить правду.
Еще не оправившись от дружеского обмена шутками, Коннот понял, что ему лучше отсюда убраться.
– Я намерен продолжить осмотр, а вы, миссис Карслейк, поработайте вместе с мистером де Вером. Вы окажете ему неоценимую услугу.
– Вы же хотели посмотреть камеру пыток, милорд, – напомнила ему Сьюзен.
– Думаю, что обойдусь, – буркнул Коннот.
Он хоть и заметил ее изумленно приподнятые брови, но не счел нужным ничего объяснять. Весь замок становился одной огромной камерой пыток, когда в нем находилась Сьюзен Карслейк, а еще западней.
Рейском не проявил ни малейшего интереса к клещам и дыбе, так что граф оставил их вдвоем, закрыв за собой дверь.
Уже в коридоре он вдруг сообразил, что они остались наедине, и чуть было не повернул назад, но все-таки заставил себя отойти от двери. Кто знает, может, Рейс спасет его от наваждения. А то, чего доброго, еще несколько дней с этой новой Сьюзен, и он опять будет кувыркаться с ней на песке, причем на сей раз уже ничто не помешает сделать ей предложение и угодить в капкан до конца жизни.
Он вдруг вспомнил, что уже принял решение жениться. На прошлой неделе он был совсем близок к тому, чтобы сделать Анне Пекуорт предложение. С тех пор ведь ничего не изменилось. Она настоящая леди, хорошо воспитана, добра, нежна и имеет внушительное приданое, к тому же понравилась его матери и сестрам. Словом – идеальная жена.
Имелась и еще одна причина, по которой он остановил свой выбор на ней. В начале этого года один из «балбесов», лорд Миддлторп, собирался сделать предложение леди Анне, но потом встретил красавицу Серену и женился на ней. Леди Анна, естественно, была обижена, хоть и вела себя в этой ситуации великолепно. Вот Коннот и решил, что коль скоро лишен способности полюбить, то может занять место Фрэнсиса и жениться на Анне, хотя бы из жалости: к несчастью, она слегка прихрамывала от рождения и поэтому почти не бывала в обществе.
Это было разумное, практичное решение, но тем не менее, встретившись опять со Сьюзен, он почувствовал, что уже не слишком в нем тверд.
Коннот отправился в свои апартаменты, достал листок бумаги и, поборов сомнения, написал короткое письмо леди Анне, в котором недвусмысленно сообщил, что намерен поговорить с ее отцом, как только вернется в Суссекс.
Он не стал присыпать чернила песком, а подождал, когда они высохнут сами, понимая, что сжигает мосты между собой и врагом в лице Сьюзен, что было отличной военной тактикой. Влечение к женщине и даже любовь не всегда хорошо. Ему приходилось видеть мужчин, околдованных и связанных по рукам и ногам недостойными женщинами, которые нередко доводили их до полного краха. Он не хотел стать одним из таких.
Чернила высохли. Он сложил письмо, запечатал конверт, надписал адрес, добавив слово «Уайверн», чтобы покрыть почтовые расходы, и вызвал Диего:
– Отнеси его Пирсу. Пусть отправит немедленно, даже если для этого придется съездить в Хонитон или Эксетер.
«Чтобы я не проявил слабость и не забрал его назад».
Диего удивленно вскинул брови, но лишних вопросов задавать не стал.
– Будет сделано, милорд.
Коннор откинулся на спинку стула и подумал, достаточно ли этого, чтобы противостоять Сьюзен.
Как ни старалась Сьюзен сосредоточиться на секретаре и документации, все ее мысли были все еще с Коном. Состоявшийся между ними короткий диалог был похож на каплю воды, упавшую на иссохшую землю: скорее дразнил, чем насыщал.
Она не могла больше выносить подобные словесные турниры. После них она чувствовала себя хрупкой ракушкой на берегу моря, которая с каждой волной становится все тоньше и тоньше, – того и гляди сломается, а потом превратится в песок, который смоет очередным приливом…
– Миссис Карслейк! – ворвался в ее мысли голос секретаря.
Она повернулась к нему и увидела, что он опять взирает на нее с любопытством.
– Не могли бы вы объяснить, каким образом граф записывал проценты с инвестированных сумм? Мне не вполне ясно.
