В этот момент именно Дэвид нашел тему для беседы, общую для всех четверых сотрапезников, – роль газет в управлении государственной политикой. Ни у кого из них не было особых политических пристрастий, поэтому они могли обсуждать эту тему без лишних эмоций. Ей хотелось расцеловать брата. Она не знала, понимает ли он то, что происходит, но не могла не отметить с благодарностью, что он повзрослел и превратился в мужчину, способного взять контроль над ситуацией.
Опять конец – хороший, но конец. Если не считать поисков золота, Дэвиду она, возможно, больше не нужна. Было немного обидно, но зато теперь она свободна и может уехать. И если Кон намеревается привезти сюда невесту, пусть даже на короткое время, она постарается к тому времени быть далеко отсюда.
Она и не подозревала, что известие о женитьбе Кона может принести ей такую боль, и не сознавала, что все еще любит его. Но может ли она хотя бы попытаться вернуть себе сокровище, которое беспечно выбросила собственными руками?
Нет. Не стоит даже думать об этом.
Сьюзен хоть и была за столом единственной леди, все же решила соблюдать условности и первой поднялась из-за стола. За ней последовали и мужчины, но Коннот сказал:
– Думаю, что нам вовсе не обязательно оставаться в сугубо мужской компании, чтобы напиться или начать рассказывать пикантные анекдоты, мисс Карслейк. Предлагаю всем вместе перейти в сад и выпить портвейна или бренди на свежем воздухе.
Его предложение больше походило на приказание. Значит, улизнуть не удастся. Ладно.
– С удовольствием, милорд, если бренди хороший.
– Не сомневаюсь, что бренди самого высокого качества.
Коннот взглянул на Дэвида, но тот лишь вежливо улыбнулся. Сьюзен вдруг поняла, что графу все известно. Да и что в этом удивительного, если Дэвид – сын Мела Клиста?
Неужели он станет из-за нее мстить Дэвиду? Ей казалось, что Кон, которого она знала и любила, не способен на такое, но вот суровый мужчина, каким он стал, – возможно.
Коннот распахнул двери в сад. Окружавшие его высокие стены отбрасывали глубокие тени, но было еще светло.
– Захватите с собой графины и бокалы, – не обращаясь ни к кому конкретно, велел граф и направился по дорожке к центральному фонтану.
Сьюзен заметила, что кто-то включил воду, видимо, стараясь сделать приятное новому графу. Скульптуру она терпеть не могла, но тихий плеск воды действовал успокаивающе, а ей требовалось сейчас именно это.
Она оглянулась, но Дэвид сказал:
– Иди. Мы с де Вером справимся. Может, тебе хочется чаю?
Выпить чаю было бы очень кстати, но полный абсурд – распивать чай рядом с этим непристойным фонтаном.
– Я, пожалуй, выпью бренди со всей компанией, – сказала Сьюзен.
Чтобы не показать, как неловко чувствует себя в этой ситуации, она выпила бренди и, вежливо пожелав всем доброй ночи, отправилась к себе. Вдыхая вечерний воздух, наполненный ароматом гиацинтов, она подумала, что завтра вплотную займется подготовкой своего отъезда. Здесь и ее, и Кона не ждет ничего, кроме боли. Поскольку теперь он навсегда связан с этим местом, уехать придется ей.
Найти себе замену труда не составит, а в оставшиеся дни она еще раз тщательно осмотрит все возможные тайные комнаты, где могло бы храниться золото. Сьюзен занялась бы этим и раньше, но ей казалось, что граф хранил золото едва ли не на виду, и не хотелось забирать его на глазах у слуг. Теперь же, с приездом Кона, все усложнилось, но она все равно займется этим. Даже если не найдет деньги, она должна быть уверена, что сделала все, что от нее зависело.
– Что, какое-то интересное насекомое обнаружилось?
Сьюзен вздрогнула и, оторвавшись от гиацинта, обернулась. У нее за спиной стоял Кон.
– Насекомое?
– Разве не насекомых ты разглядывала сегодня, когда гуляла в саду?
Может, она выпила лишнего? Она не сразу поняла, что он имеет в виду, а потом вдруг вспомнила, как он смотрел на нее из раскрытого окна своей спальни – голый, прикрытый ниже пояса подоконником.
Хоть сейчас он был и одет, она моментально представила себе его великолепный обнаженный торс с весьма неуместным изображением дракона, но сумела взять себя в руки.
– Ах да… Нет, сейчас я просто нюхала цветы.
Она увидела, как он втянул носом воздух.
– Как это по-английски! Испания и Португалия полны ароматов, в том числе весьма приятных, но ни один не сравнится с благоуханием английского сада.
Он сказал это от души, открыто, даже нежно, и Сьюзен буквально вдохнула в себя его слова, словно аромат, и задержала в себе на мгновение, как будто хотела остановить время. Она даже не осмелилась оглянуться на Дэвида и де Вера.
Молчать было неловко, и она сказала первое, что пришло в голову:
– Вам явно нужен садовник. Сад всегда был гордостью и радостью миссис Лейн. Я ухаживала за ним как могла, но у меня, видимо, нет способностей к цветоводству.
– Значит, ты не садовник?
– Нет. А вы?
– Боже упаси! Но мне нравятся ухоженные сады. Представить невозможно Крэг-Уайверн без этого сада.
