Для Коннота одного взгляда на Сьюзен было достаточно, чтобы утратить почву под ногами. Такой он никогда ее не видел – настоящая леди, красивая, элегантная. Внешне она мало походила на прежнюю угловатую девочку в школьной форме, но по сути осталась той же самой и мгновенно нашла в его душе тот же отклик.
Он тогда подумал, уж не собирается ли она опять соблазнить его, и теперь, увидев ее, понял, что ничего не имеет против. Он попытался было внутренне воспротивиться, но что-то в душе застонало от предвкушения и насторожилось, как голодный тигр.
Приветствуя ее, он умудрился спокойно улыбнуться:
– Миссис Карслейк, я рад, что вы смогли присоединиться к нам.
– Думаю, что правильнее мою сестру называть «мисс Карслейк», – поправил Дэвид.
– Дэвид, в этом нет необходимости, – поспешила вмешаться Сьюзен.
– Я так не считаю.
Кажется, этот Карслейк умеет читать мысли. Или, может, он ее союзник, помогает его соблазнить? Коннот взял себя в руки, не стал спорить и решил понаблюдать за их бесполезными попытками, чтобы поразвлечься.
– Как вам будет угодно. Итак… мисс Карслейк, могу ли я предложить вам хереса?
Слуг не было, поэтому он сам налил ей вина, и когда передавал рюмку, их пальцы соприкоснулись. Это было равносильно прикосновению к раскаленному металлу, и ему пришлось мобилизовать всю волю, чтобы не выдать своих ощущений. Он чуть было не облил вином ее чудесное платье, глубокий вырез которого открывал округлости грудей, которые теперь были гораздо полнее, чем он помнил…
Он быстро взял себя в руки и отступил на шаг:
– Если я задержусь в Крэг-Уайверне, придется нанять дворецкого – хотя бы для того, чтобы подавать вино.
Он заметил, как она покраснела, и ему показалось, что щеки у нее чуть подрумянены. Ага! Значит, явилась сюда в полной боевой готовности!
– Дворецкий нужен обязательно, милорд, – сказал Карслейк. – А то с винами пришлось возиться мне, сестра заставила.
– Извините, – не без иронии проговорил Коннот. – Но в том хаосе, что оставил мне предшественник, нам всем приходится выполнять чьи-то обязанности. Но стоит ли нанимать дворецкого? Я не намерен приезжать сюда часто.
– Мне кажется, все леди здешних мест станут убеждать вас не уезжать, милорд.
– Вот как? – Коннот с улыбкой взглянул на Сьюзен.
Она покраснела еще сильнее, но оставалась вполне спокойной.
– Все обитатели поместья надеются, что вы останетесь, милорд.
– Даже контрабандисты? – усмехнулся Коннот в ожидании, что ответит Карслейк, но управляющий всем своим видом демонстрировал полное безразличие к контрабандистам.
Ответила Сьюзен:
– Это во многом зависит от вашего отношения к фритрейдерству, милорд.
– А как вы относитесь к этому, мисс Карслейк?
По ее взгляду он понял, что вопрос пришелся ударом ниже пояса.
– Я, конечно, не одобряю незаконные действия, милорд, но, по правде говоря, пошлины, установленные в Лондоне, просто-таки грабительские. Не забывайте также, что мой отец сослан на каторгу за контрабанду.
Дерзкий ход. Теплое, почти нежное чувство охватило его: она такая же храбрая и прямолинейная, какой была всегда.
Он повернулся к Карслейку:
– А вам как его сыну родственные отношения причиняют неприятности?
– Весьма незначительные, милорд, ведь его же здесь нет.
Он сыграл бы свою роль безупречно, если бы не блеснувший в его глазах коварный огонек.
– Значит, насколько я понимаю, должен был появиться новый капитан Дрейк, – заметил Коннот, но тут в разговор вмешался секретарь:
– Капитан Дрейк… Это не в память ли о сэре Фрэнсисе Дрейке?
Граф предпочел промолчать, зато ему ответил Карслейк:
– Возможно, это и так, но вероятнее всего имя дано по ассоциации со словом «дракон». Как и «Уайверн».
– Двуногий дракон с крыльями, который поедает детей, – разъяснил Коннот. – Похоже, графы Уайверны сами обрекли себя на такую судьбу.
– Будем надеяться, что это не связано с титулом, милорд, – заметил Карслейк и добавил, обращаясь к секретарю: – Вы еще не были в Драконовой бухте? В путеводителе по этой местности говорится, что это тихая рыбацкая деревня…
Коннот был восхищен: брат Сьюзен так ловко перевел разговор на местные достопримечательности и другие безобидные темы! На редкость находчивый молодой человек.
У Сьюзен слова Дэвида вызвали улыбку, но мысли ее путались, оттого что рядом был Коннот. От его горячего взгляда ее сердце пустилось вскачь.
Затаив дыхание, Сьюзен наблюдала за ним. Вот он повернулся – элегантно и одновременно стремительно, подошел к камину, облокотился о полку. Его загорелая рука, ухоженная, красивая, несмотря на небольшие белые шрамы, резко выделялась на мраморе.
Услышав сказанное Дэвидом, он улыбнулся, и это была открытая, искренняя улыбка, совсем непохожая на ту, какая предназначалась ей, и напомнила того, прежнего Кона. Ах, если бы он опять улыбнулся ей, как прежде!..
