- Мне не терпится поделиться с Вами моими успехами, - без предисловия начал Шмаль, - они потрясающи!
Рональд с невозмутимым видом выслушал его: каждый, впервые овладевающий своим дневным сознанием во время сна, стремился излить ему разного рода восторги и благодарности. Другое дело, что профессору этого, видимо, было недостаточно. Риперт ждал, когда же прозвучит главная просьба. Она не могла не прозвучать: Зигмунд Шмаль не собирался останавливаться на достигнутом.
- Мой достопочтимый гениальный коллега! – не жалел эпитетов Шмаль. – Всё это великолепно, но я не могу представить научным кругам в качестве доказательств своей теории анализ собственных снов. Им подавай альфа-ритмы с изменчивой амплитудой! Тета-волны! Вертекс-зубцы! Они поднимут меня на смех, услышав похождение бабочки-Шмаля!
- Совершенно верно, профессор, - невозмутимо продолжал Риперт, - я бы тоже не поверил, если бы только не был основателем известной Вам Ассоциации. Значит, остаётся лишь один способ доказать реальность существования Мира Сновидений как особого мира со своей жизнью и своими законами.
- Вы знаете этот способ? – нетерпеливо перебил Шмаль.
- Да, - просто ответил тот, - Вам всего-то нужно предоставить в качестве доказательства какой-либо объект из Сновидческого Государства. Вы можете попытаться захватить его с собой, куда отправитесь туда в следующий раз, но для этого Вам придётся перестать быть бабочкой.
3. «Лучший друг»
Незадолго до того, как лечь спать, Виталию Александровичу позвонил Данил Воропаев.
- Виталий, - печально вздохнула трубка, - прости за отчаянные нотки в голосе, но играть радость я умею только перед камерой.
- Что произошло? – участливо спросил президент.
- Они не пропускают наш фильм на фестиваль. Находят его недостаточно слёзным для публики! – уже без печали, а с возмущением заверещала трубка.
- Что ты сам думаешь по этому поводу? Я знаю, кто возглавляет комиссию: этот человек очень компетентен, поверь мне. Но меня интересует твоё мнение.
- Ну, если честно.., - замялись на том конце провода, - может, он и впрямь не столь хорош, чтобы показывать его в Каннах, но побывать среди тамошней богемы, потешить своё уязвлённое актёрское самолюбие – впечатлений хватило бы на всю жизнь! Знаешь, солнце, тепло, девушки…
- Ты всё никак не успокоишься, - усмехнулся президент, - я рад, что хоть для кого-то это ещё представляет ценность.
- Брось, Виталий, что ты, не человек, что ли?! – строго выговорила трубка. – Я бы очень хотел с тобой увидеться, но тут по телевизору сказали, что ты в Европу на днях отбываешь?
- С официальным визитом, - подтвердил Виталий.
- Понятное дело, не на пляжи Лазурного берега. Дал бы себе отдохнуть, друг, нельзя столько работать. Хотя перед выборами.
- И это говоришь ты? – с упрёком сказал президент. – До сих пор живы времена, когда съёмки забирают у тебя четыреста дней в году. Ни ты, ни я, сам знаешь, не можем всё бросить и уехать отдыхать.
- Ну да, - с сарказмом согласилась трубка, - оба работаем для народа: один выхаживает его после долгой изнурительной болезни, другой развлекает. Но мы же тоже люди, мужчины, наконец! Было бы неплохо сменить обстановочку.
- Не кипятись, Данил. Всему своё время. Честно говоря, от впечатлений отдыхаю в другом мире – когда сплю.
- Да тебе сны уже лет двадцать как не снятся! – съехидничала трубка. – Неужели из-за тебя Гипнос вернулся на Олимп?
- Между прочим, ты смеёшься, а мне сегодня приснилось, что мы с тобой по телефону разговариваем – вот как сейчас – и ты сердито выговариваешь мне, что вместо тебя в Канны едут другие актёры.
- Ты стал видеть вещие сны? В Канны действительно отправляют других актёров с другим фильмом. Им, говорят, посодействовал кто-то очень высокопоставленный. Понимаешь, Виталий, у кого-то в этом мире есть покровитель, только я один-одинёшенек, - театрально запричитала трубка.
- Твой покровитель - твой талант, - улыбнулся президент, - не зря я являюсь его почитателем.
- А его дальнейшую судьбу Гипнос тебе не раскрыл? – в голосе говорившего зазвучала ирония. – Ведь не ради развлечения он связал нас через спящие сознания.
- Да, много всякой несуразицы было во сне, всего и не вспомнишь! – рассмеялся Виталий Александрович. – Но я понял твой намёк, Данил. Мы с тобой скоро увидимся – и в очень реальном мире. Мне есть, что рассказать. Береги себя, не позволяй неприятностям одержать над тобой верх, - тепло сказал он, и после обмена приветами семьям их разговор закончился.
