Откуда это самобичевание на основе подробного исторического экскурса? Дело в том, что до того, как Луппол написал свое «Письмо в редакцию», в одном из номеров журнала ПЗМ была напечатана передовая, которая могла навеять ужас на любого читателя, тем более на Луппола, которому там отведено несколько грозных строк.
«И. Луппол,- сказано там, - автор идеалистической и насквозь антимарксистской книги о Ленине, один из вожаков меньшевиствующего идеализма, исключительно ловко "маневрируя", ни разу не удосужился выступить в печати со сколько-нибудь внятной критикой взглядов меньшевиствующего идеализма... Эти факты указывают на то, что И. Луппол не намерен критиковать взгляды меньшевиствующего идеализма и, видимо, не хочет считаться с тем, что меньшевиствующий идеализм есть рогожное знамя, которым троцкистско-зиновьевская нечисть прикрывала свою злодейскую террористическую работу» [4-39].
Страх подсказал И. Лупполу, что следует обратиться в редакцию с покаянным письмом. Талантливый автор, он и этот трагический документ написал не без таланта. Но, к сожалению, ему это не помогло: хотя и несколько позже других, но он тоже был арестован и погиб от рук сталинских палачей.
Вообще эта передовая подвела кровавую черту под дискуссией, начавшейся теоретическими спорами и кончившейся почти поголовным уничтожением ее участников. Авторы передовой писали:
«Не только руководители меньшевиствующего идеализма (Карев, Стэн), но и почти все их приверженцы оказались контрреволюционерами и предателями» [4-40] .
Сопоставим эти слова с тем, что писал П. Юдин в «Правде»:
«Одной из особенностей настоящей дискуссии является то, что почти все уже сложившиеся философские кадры упорно сопротивлялись повороту, восстали против самокритики» [4-41].
Почти все философские кадры, другими словами, были деборинцами. И их всех уничтожили. Трагический конец имела дискуссия, которую М. Иовчук и А. Щеглов называют «свободной» и «подлинно демократической».
Через год журнал ПЗМ подводит уже «итоги». В статье, подписанной инициалами «Д.Б.», сказано:
«Теперь можно подвести некоторые итоги этой борьбы в области философии. Не только большинство руководителей меньшевиствующего идеализма, но и большинство выращенных ими и примыкавших к этому направлению кадров оказались врагами партии и советского народа» [4-42].
Это не единственный документ, который свидетельствовал о кровавой расправе с участниками дискуссии. Немало, например, писал один из новых руководителей - философ В. Берестнев - о механистах и меньшевиствующих идеалистах как о «врагах народа». Он обрушился на Карева, Стэна, Гессена, Подволоцкого, говоря, что они «оказались предателями, контрреволюционерами. Отдельные механисты (Рубановский и др.) оказались в том же лагере [4-43]. Далее сообщает о «предательстве» Гербера, Урановского, Федотова, Бужинского. Он подробно говорит о «шабалкинской группе предателей», волей-неволей выдавая то, что сам он, может быть, хотел скрыть. Приведем слова И. Берестнева:
«Возникшая и оформившаяся в ИКПФ в самый острый период борьбы с деборинцами группка, возглавляемая Шабалкиным, в своей борьбе против линии партии в философии также, за исключением немногих ее участников, превратилась в предателей и врагов партии. В группу входили: Шабалкин, Дмитриев, Новик, Евстафьев, Лепешев, Адамян, Леонов, Токарев, Амелин, Волошин, Колоколкин, Базилевский и др. Шабалкинцы выступили против парторганизации ИКП философии, обвиняя ее в "примиренчестве" к деборинщине, сопровождая эти обвинения всяческой клеветой на товарищей, возглавлявших борьбу с деборинцами» [4-44].
Трудно яснее высказаться, чтобы читатель понял: речь идет о людях, которые просто выступали против Митина, Юдина и других, как выражается Берестнев, «товарищей, возглавлявших борьбу с деборинцами». И их за это уничтожили физически, объявляя предателями, шпионами.
Шабалкинская группа по своим теоретическим воззрениям малопривлекательна. Это люди, о которых говорят, что они святее римского папы или левее всех левых. Но если Берестнев, ссылаясь на «Правду», сообщает, что член шабалкинской группы Лепешев, работавший в Саратовском крае, «был разоблачен как шпион, агент Гестапо», то за муки, перенесенные им, мы еще раз должны вспомнить, что он невинно погиб, как и тысячи других его товарищей по беде.
В разное время были названы еще следующие жертвы: Гессен, Левин [4-45], Резник, который якобы явился «фракционером-леваком» [4-46], Айхенвальд [4-47]; Альтер назван «троцкистским контрабандистом» [4-48] Гербер, погибший в 1936 г., был арестован как якобы «троцкистский террорист» [4-49], якобы принадлежащий к «контрреволюционной шайке» [4-50].
