В конце 1937 г. М. Митин в статье в журнале «Большевик» писал, что философы Слепков, Астров, Марецкий, Айхенвальд - ученики Н. Бухарина – «скатились вместе со своим главой» на путь фашизма, стали злейшими врагами советской власти и подручными «японо-германских троцкистско-фашистских агентов» [4-51]. Известных в свое время философов Тымянского, Гоникмана он называет «врагами народа», а об их учебниках говорил, что это «настоящая вредительная литература». О Ральцевиче, который вместе с Митиным и Юдиным написал знаменитую «статью трех», Митин пишет, что это «двурушник, враг народа, умело и тонко скрывавший свою вредительскую деятельность» [4-52]. Г. Баммель, известный своими историко-философскими работами, назван «фашистским агентом» [4-53].
Особенно ожесточенными, как обычно, репрессии были на Украине. Н. Шелкопляс, ставший после дискуссии одним из руководителей философского руководства Украины, в статье «К итогам борьбы на философском фронте Украины» перечислил десятки фамилий философов, подвергшихся репрессиям. Вот некоторые из них: Бервицкий, Штейнберг, Левик, Семковский, Блудов, Адрианов, Игнатюк, Дорошенко, Н. Вайсберг, Самойлович, Я. Розанов, Бон, Паскель, Гофман, Кауфман и многие другие. Н. Шелкопляс подчеркивает, что для продвижения своих людей украинские националисты широко использовали Скрыпника [4-54]. Подкрепляя позицию Н. Шелкопляса, М. Митин в этом же номере журнала сообщает, что «на Украине, где обострение классовой борьбы было особенно сильно, меньшевиствующий идеализм стал прикрытием для прямых буржуазно-националистических, троцкистских и фашистских элементов» [4-55].
Так как главой националистов на Украине считался Н. Скрыпник, мы хотим вспомнить о его судьбе в связи с его выступлением против А. Деборина в октябре 1930 г. Он, конечно, поступил несправедливо, выступив в качестве обвинителя по мало известным ему философским вопросам. Он явно выполнял чье-то поручение, не подозревая, что одна беспринципность всегда вызывает другую, и трудно сказать, кого заденет, а кого минет вихрь цепной реакции, которая при этом образуется. Это - один из важных выводов, вытекающих из истории того пути, который прошел Советский Союз. Общественная и групповая психология тех лет достойна специального изучения, но ясно одно: верхи никогда не испытывали недостатка в грозных прокурорах каждый раз, когда возникала в них надобность, чтобы терзать очередную жертву. Как правило, через некоторое время их самих терзали », но это никогда не останавливало нового прокурора-жертву. Н. Скрыпник - один из них. Крупный деятель большевиков, член ЦК ВКП(б), генеральный прокурор Украины (1922-1927 гг.), Н. Скрыпник сыграл решающую роль (наряду с Ярославским) в той метаморфозе, которую внезапно претерпел А. Деборин. Но в тот день, когда он рассказывал не относящуюся к делу историю, как в ссылке они читали статью А. Деборина, направленную против большевиков, - историю, которая, конечно, навеяла страх, лихая година уже поджидала Скрыпника. Через год-два идеологическое наступление было направлено против украинских «националистов», Н. Скрыпника объявили их главарем, и летом 1933 г. он покончил жизнь самоубийством. Были уничтожены также видные украинские философы Юринец и Демчук, которых Скрыпник ценил. Украинский журнал «Прапор марксизму-ленинизму» писал в 1933 г.:
«Особенно показательно, что Демчука, этого яркого представителя украинской националистической контрреволюции, развернувшего в своих работах законченную буржуазно-националистическую и идеалистическую систему взглядов, запищал от ударов парторганизации Скрыпник» [4-56].
Демчук, о котором идет речь - деборинец, работавший на Украине.
Дискуссия закончилась трагично.
От событий тех лет нас отделяют десятилетия. Многое стало яснее. Не пора ли уточнить оценку того, что произошло в один из страшных периодов человеческой истории, когда об объективном, беспристрастном подходе к делу не могло быть и речи?
