Это примерно такое «разделение», какое предложил генеральный прокурор СССР Р. Руденко в 1956 г. после 20-го съезда партии, когда Н. Хрущев выступил со своим разоблачительным докладом. Тогда неизбежно возникал вопрос: как быть с жертвами судебных процессов - Бухариным, Зиновьевым, Каменевым и многими другими? Руденко дал разъяснение московскому партийному активу: по «советской линии» прокуратура больше не предъявляет им обвинений в шпионаже, терроре, диверсиях. Но по «партийной линии» - они остаются оппортунистами и людьми, мешавшими партии. Эта полуреабилитация на практике означала: все остается по-старому. Троцкистов, зиновьевцев, бухаринцев по сей день продолжают клеймить, не называя, правда, «врагами народа». Примерно такой же выход находят советские историки философии: не обязательно, чтобы каждый механист был врагом, но философия механистов - враждебная в принципе. «Послабление», которого и в микроскопе увидеть нельзя. Оценка осталась старая. И если в свое время «грубо» писали: механистический материализм - это «теоретическая база правого уклона» [4-63], то сейчас историки советской философии пишут более «тонко»: теоретические установки механистов были использованы правыми оппортунистами для обоснования их борьбы против линии партии - индустриализации и коллективизации. Смертный грех не снят, теория не реабилитирована. Имеется лишь одно желание - под дымовой завесой слов уйти от ответственности.
«В ходе дискуссии, - писал А. Щеглов, - порой происходили перегибы, под горячую руку смешивалась борьба против враждебных идеологических воззрений с борьбой против отдельных спорных и ошибочных мнений в советской науке. В пылу борьбы ряд философских ошибок приписывался Деборину и его последователям недостаточно обоснованно, на основании отдельных, иногда взятых вне контекста фраз. В процессе массовой дискуссии порой допускалось упрощенчество, не всегда статьи и выступления некоторых молодых товарищей находились на должном философском уровне» [4-64]. (Курсив везде мой. - И.Я.).
Знакомая картина: признавая, что под горячую руку иногда молодые критики необоснованно приписывали ряд ошибок деборинцам, а порою допускали упрощенчество, поскольку не всегда их статьи и выступления были на должном философском уровне, признавая все это и обнаруживая высочайшую «честность и откровенность», советский историк философии приходит к выводу, что в основном и главном критика была правильна, а работа, проделанная «молодыми товарищами» - философами под руководством ЦК, достойна того, чтобы войти в золотой фонд исторических деяний. А то, что «под горячую руку» палача попали сотни, тысячи ученых, - даже не вспоминается.
1. Предмет марксистской философии
2. «Сведение» сложных форм к простым
3. Проблема случайности
Так обстоит дело с политической оценкой событий тех лет. Но, может, внесена ясность в оценку теоретических вопросов?
Перед нами статья М. Митина «Механисты», опубликованная в «Философской энциклопедии».
«Механисты, - пишет он, - название, закрепившееся в историко-философской литературе за группой советских философов (Аксельрод, Варьяш, Сарабьянов, Скворцов-Степанов, А.К. Тимирязев и др.), в работах и выступлениях которых в 20-30-е годы имели место отступления от принципов диалектического материализма к механистическому истолкованию явлений природы и общества, извращения марксистской философии» [5-1]. Через 10 лет, в 1974 г., вышло 3-е новое издание Большой советской энциклопедии. В 16-м томе опубликована статья Л.С. Суворова «Механисты», в которой дается аналогичная оценка этого понятия [5-2]. В этих статьях следующие черты характеризуют «существо отступлений механистов от диалектического материализма к механистическому»: 1) отрицание философии как науки; 2) утверждение, что, как говорил И. Степанов, для настоящего времени диалектическое понимание природы конкретизируется именно как механистическое понимание; 3) высшие, сложные формы движения механисты сводили к относительно более простым и в конце концов - к механическому движению. В соответствии с этим они считали, что, например, явления жизни в конечном счете сводимы к физико-химическим процессам; 4) учению диалектического материализма о единстве и борьбе противоположностей механисты противопоставляли «теорию равновесия»; 5) они отрицали объективный характер случайности.
Такую же оценку механицизма мы встречаем в «Кратком очерке истории философии» под редакцией М. Иовчука, Т. Ойзермана, Я. Шипанова [5-3], в статье Б. Спиртуса «Из истории борьбы с механицизмом в советский период» [5-4], в статье Ф. Константинова «Развитие философской мысли в СССР» [5-5].
