Не менее ярко видна общая тенденция из рецензии Ф. Константинова и II. Юдина на книгу В. Сарабьянова «Диалектический и исторический материализм». Они подвергли книгу талантливого автора уничтожающей критике. За что же? За недооценку Ленина? Нет, именно Ленин - в центре внимания В. Сарабьянова. Он поверил клятвам тех же Ф. Константинова и П. Юдина в верности Ленину, данным всего лишь 2-3 года назад, и действительно поставил его в центре своей книги, рассчитанной на массового читателя. И поплатился за свою наивность. Рецензия Ф. Константинова и П. Юдина настолько характерна для понимания того, как равнодушны были авторы к Ленину и как, наоборот, их волновало величие Сталина, что мы считаем необходимым привести их подлинные слова:
«В характеристике ленинского этапа в развитии материалистической диалектики автор, по сути дела, обходит роль товарища Сталина. Автор вместо показа того нового, что внес товарищ Сталин в философию марксизма-ленинизма, показа того, как товарищ Сталин, защищая от врагов - ревизионистов - принципы ленинизма вообще, боролся и борется за чистоту материалистической диалектики, развивая ее на богатейшем материале нашей революционной эпохи, - вместо этого ограничивается отпиской буквально в три строчки и ни слова не говорит по существу. Сжатость книги здесь не может служить оправданием. Миллионы трудящихся учатся и будут учиться многие десятилетия революционной диалектике по работам великого Сталина» [6-96].
Так Константинов и Юдин понимали «ленинский этап» в философии, считая Сталина его истинным творцом.
На одном из общемосковских собраний, состоявшемся в 1956 г. в Москве в Политехническом музее в период хрущевских разоблачений культа Сталина, Ф. Константинов, являвшийся тогда заведующим отделом пропаганды и агитации ЦК КПСС, говорил:
«Если бы мы знали, кто первый начал раздувать культ Сталина, мы бы его за ушко да на солнышко».
Он был прав: возвышение культа Сталина - явление многоплановое, и «одного виновника» найти, конечно, трудно. Если же отвлечься от политической области и сосредоточить внимание на области теоретической, философской, то Ф. Константинов мог бы на основе одних только своих собственных воспоминаний восстановить имена тех, кто активнее всего способствовал созданию культа. Это М. Митин, П. Юдин, М. Каммари и он, Ф. Константинов.
После убийства С. Кирова, в период кровавого террора, культ личности Сталина достигает своего апогея. Характерна в этом отношении работа М. Митина «Боевые вопросы материалистической диалектики», выпущенная в 1936 г. Это сборник его статей. Ленину посвящена статья по весьма узкому вопросу: теория отражения в «Материализме и эмпириокритицизме». Зато генеральная, ведущая статья называется «Сталин и материалистическая диалектика». Ленин представлен только как автор «Материализма и эмпириокритицизма», 25-летие которого отмечали тогда. Сталин же - как гигант, вершина человеческой мысли. Поверхностный доклад «К вопросам аграрной политики в СССР», вернее, не весь доклад, а один лишь раздел «Теория равновесия», по мнению М. Митина, «стоит многих томов философских исследований» [6-97]. Стоит, так сказать, целого собрания сочинений... В этом был двойной выигрыш: 1) бесконечное повторение имени Ленина должно было создать впечатление, что страна «идет по ленинскому пути»; 2) это служило прикрытием того, что не о Ленине заботятся капитаны советской пропаганды, а о Сталине, о внедрении его культа.
О В. Ленине вспоминают лишь тогда, когда его именем хотят очернить очередного противника Сталина. Особенно Н. Бухарина - единственного из недавних признанных теоретиков, который еще время от времени выступал с теоретическими работами. Одна из них была в 1936 г. посвящена Ленину и опубликована в сборнике, выпущенном Академией наук. Называлась она «Ленин и его историческое значение». Это было время, когда над Бухариным готовилась расправа. Ей обычно предшествовало какое-нибудь «развенчание». И Бухарину, всегда относившемуся к Ленину с большим уважением, приписывалась стереотипная формула: «недооценка Ленина». Она стала лейтмотивом очередной разгромной статьи М. Митина «Некоторые итоги работы на философском фронте». И опять Митин, который давно уже ленинские работы перестал не только анализировать, но и читать, обиделся за то, что
«тов. Бухарин даже не ставит вопроса о том, что, казалось бы, должно быть центром внимания в этой работе, т.е. вопроса о том, что же нового внес Ленин в развитие вопросов марксистской философии... Важно показать, что в самой трактовке проблем мы имеем у Ленина дальнейшее теоретическое развитие метода Маркса, как об этом писал товарищ Сталин» [6-98].
