С места: Неправильные формулировки, вы так и говорите.
Новиков: Неправильные формулировки.
С места: Непартийные, вы прямо скажите.
Новиков: Вот вы никак не можете без перегибов самокритики. Это чистейший вздор, что у т. Деборина непартийная характеристика Ленина как мыслителя.
С места: Докажите, что партийная.
Новиков: Я сейчас это докажу, при условии, если вы будете слушать места, рисующие подлинную концепцию Деборина, и не прерывать. Теперь я вам покажу ультрапартийные формулировки... "Его зоркий ум и острый глаз проникают в самую суть явлений и вещей, в законы их изменений", т. Митин, а вы, конечно, очень хорошо знаете, что глубже всех проникнуть в самую суть вещей и законы явлений можно, только будучи наиболее глубоким и наиболее дальнозорким теоретиком. Отсюда у т. Деборина следует очень ясный и простой вывод, напечатанный курсивом: "Он стал философом коммунизма". Тут что ли антипартийная оценка роли Ленина как философа? Ведь это же наивысшая в устах марксиста оценка Ленина как философа-партийца» [6-110].
Почему же игнорировались столь убедительные факты и не снимались обвинения? Это вскоре понял сам Деборин. На упомянутой выше сессии, посвященной Марксу, на которой его заставили «покаяться», он говорил:
«К этому я должен еще прибавить и особо подчеркнуть, что мы прошли в значительной степени не только мимо Ленина, но и мимо работ т. Сталина, не понимая той огромной теоретической работы, которая им проделана в деле дальнейшего развития марксизма-ленинизма в целом» [6-111].
Наконец-то А. Деборин понял: его упрекали в недооценке Ленина, но речь шла о другом - об игнорировании Сталина. По этой причине он был смещен. Его преемники - Митин и другие - еще меньше были заняты изучением ленинского «философского наследства» и, может быть, по этой причине стали во главе философского фронта; они вовремя поняли, что Сталин давно клянется Лениным, но лишь для того, чтобы выглядеть «Лениным сегодня»... Его интересовал его собственный культ, а не та или иная монография, посвященная Ленину. Митин. Юдин, Каммари и другие поняли это раньше, чем Деборин.
Всего лишь год-два назад А. Деборин наивно полагал, что, зачитав из своих книг слова действительно яркие, полные искреннего уважения к Ленину, он легко объяснит всем, что его нечестно обвиняют. Были, признавал он, отдельные ошибки, неверные формулировки. Неверно, например, утверждать, как это сделано в книге «Ленин как мыслитель», что Плеханов - прежде всего теоретик, Ленин же прежде всего практик, революционер, вождь, и они друг друга дополняют. Эта формулировка означает принижение или умаление Ленина как теоретика и как бы признает превосходство Плеханова. Но он далее говорил:
«Кроме этой книжки "Ленин как мыслитель", у меня есть целый ряд статей о Ленине и имеется, как известно, мой доклад во Всесоюзной Академии наук, где я доказывал и доказываю, что Ленин в области теоретического естествознания дал гораздо больше, несравненно больше, чем все крупнейшие теоретики - физики и философы - вместе взятые, и я надеюсь, что я это доказал. Так вот, если взять всю сумму того, что мною написано о Ленине, тогда вы поймете, что вышеприведенная формулировка - случайная ошибка, и что она противоречит всей моей концепции, всей моей установке в отношении Ленина. Поэтому говорить о недооценке мною Ленина как мыслителя вообще совершенно неправильно, если не захотеть приписать человеку то, что у него нет»[6-112].
Деборин не был голословен. Он ссылался на свои статьи и книги и самым убедительным образом доказывал, что не только высоко ценил Ленина, но преклонялся перед ним.
«Я писал так: "Великий мыслитель тем и велик, что он выдвигает новые принципы, новые методы знания, диктуемые развитием общественной жизни". "Ленин - самый крупный мыслитель современной эпохи, ибо мыслителем с нашей точки зрения является тот, кто в данную историческую эпоху выражает ее существенные "черты", ее движение, ее потребности, кто поднимает сознание на высшую ступень, кто ведет за собой массы к лучшему будущему, кто развязывает назревшие революционные силы и кто осуществляет ту действительность, которая уже реальна, но которая еще должна быть освобождена от старой оболочки, ее окутывающей и связывающей» [6-113].
Никто, однако, не обращал внимания на эту исповедь Деборина, и никого она не интересовала. Только через некоторое время Деборин понял, почему: дело не в Ленине, и не в ленинском этапе в философии. Поворот на идеологическом фронте означал коренное изменение направления пропаганды, в центре которой должен стоять Сталин. Этого и добивались оппоненты Деборина. Крича о Ленине и «ленинском этапе», они создавали культ Сталина.
Всему этому деборинцы хотели противопоставить логику и факты.
«Что за детская постановка вопроса: кто больше - Плеханов или Ленин, - говорил Ян Стэн. - Разве в этом суть дела, разве Ленин нуждается в такой защите, чтобы, обращаясь к прошлой деятельности, к философской работе Плеханова, спрашивать: кто больше - Плеханов или Ленин» [6-114].
