Этот центральный пункт в оценке сущности философии Спинозы стал предметом острой дискуссии, в ходе которой Аксельрод поддержали Богданов и Варьяш [6-141]. Богданов, в частности, высказал интересную мысль в своем докладе «Пределы научности рассуждения», прочитанном в секции научной методологии Коммунистической Академии 14 мая 1927 г. Некоторые советские философы, говорил Богданов, сделали открытие, что Спиноза был материалистом, что субстанция Спинозы есть не что иное, как псевдоним для материи в смысле плехановского ее понимания. Два с половиной века, больше двух с половиной веков никто, собственно, не замечал, что это материализм в смысле Плеханова. Он выразил сомнение, чтобы сам Спиноза мог это думать: едва ли он предвидел современное понятие материи. Если нынешнее поколение открыло, что субстанция Спинозы была «материей», то следующее поколение, может быть, откроет, что сама эта «материя» была псевдонимом Бога. В чем тут дело? В том, что слово изменило свое значение. Ясно, что слово «материя» в эпоху Спинозы имело совершенно другое значение, что содержание опыта, из которого исходил Спиноза, бесконечно отличалось от современного. Совершенно иное положение было при тех формах мысли, которые сейчас отжили. Просто нелепо пытаться его термины переводить адекватно современным. Совершенно разная жизнь и разная реальная познавательная и всякая вообще база. Если будущие философы отплатят нынешним тем, что откроют, что под материей скрывался Бог, это будет только справедливо. Это будет, конечно, столь же незаконное решение вопроса, хотя и справедливое: оно будет означать, что они не поднялись над нынешними. Все термины Спинозы потеряли свое прежнее значение; вполне понять их может тот, кто может перенестись в ту эпоху, так изучить ее, как мы знаем нынешнюю, только тот может это сделать.
«По правде сказать, наши философы не очень таким изучением занимаются» [6-142], - заканчивает Богданов.
Сущность субстанции не в том, что она - материя, ибо материя - лишь один из атрибутов ее, а в том, что она - causa sui, причина самой себя. В исследовании значения причинности, закономерности в системе Спинозы видит Аксельрод ключ к раскрытию сущности субстанции. А с этим связана проблема целесообразности.
Спиноза отбрасывает трансцендентальную телеологию, а с ней вместе отвергнут целеполагатель, Бог. В этом и сущность атеизма Спинозы. Все во вселенной, в том числе и целесообразность, должно рассматриваться с точки зрения необходимой закономерности, поскольку мы стремимся к истинному, адекватному познанию. Так была критически отброшена трансцендентальная телеология, а вместе с ней отвергнут целеполагатель - вселенная представилась как causa sui, как абсолютная самодовлеющая необходимость, как самостоятельное и единственное, ничем не обусловленное и, что одно и то же, никем не сотворенное существо. Под углом зрения мирового целого, каждое явление и каждый ряд явлений обусловлены общей мировой непреложной и необходимой связью. Все цели, каким характером и каким содержанием они бы ни отличались, вызваны и строжайшим образом обусловлены законом механической причинности. Закон абсолютной необходимости, строжайшая закономерность, проникающая собою все явления, есть и в системе Спинозы высший верховный закон, управляющий всей вселенной. И основной вывод Аксельрод (Ортодокс) гласит: вот этот верховный абсолютный закон и есть субстанция или, что одно и то же, Бог Спинозы.
«Проникнутый до глубины своего существа глубоко вкоренившимся религиозным чувством, Спиноза окрашивает им, этим религиозным чувством, высший верховный закон мирового порядка» [6-143].
