Вопрос о связи философии Спинозы с иудаизмом время от времени всплывал в философской литературе, в частности, в связи с изданием в 1935 г. Григорием Самуиловичем Тымянским «Богословско-политического трактата» Спинозы, к которому он написал вступительную статью и комментарий. Он подчеркивал политический характер «Трактата», указывая на то, что в XVII веке политическая борьба принимала религиозные формы. Вопросы религии имели прежде всего политическое значение. Желанием участвовать в этой борьбе Тымянский объясняет тот факт, что Спиноза оставил на несколько лет свою работу над «Этикой» и целиком переключился на писание «Богословско-политического трактата»: он, как пишет Тымянский, хотел непосредственно вмешаться в происходившую тогда борьбу свободомыслящей партии де Витта с кальвинистскими ортодоксами оранской партии. Спиноза выступил в защиту ничем не ограничиваемого свободомыслия [6-148]. Это служит Г. Тымянскому основанием для вывода, что Спиноза был философом общеевропейского, а не национального масштаба, указывая, в частности,
«на неправильность всякого рода попыток выведения философии Спинозы из иудаизма» [6-149].
Эту последнюю мысль Г. Тымянский высказал в своем докладе, прочитанном в Институте философии 22 декабря 1934 г. В прениях А.И. Рубин не согласился с такой интерпретацией корней философии Спинозы и фактически поддержал позицию Аксельрод (Ортодокс), не ссылаясь, правда, на нее. А.И. Рубин настаивал на том, что нельзя понять сущность философии Спинозы, отрывая ее от иудаизма [6-150].
По вопросу о соотношении субстанции и материи тоже шли горячие споры. В чем их сущность? Мы уже видели, но определим ее еще раз словами самой Аксельрод. Она пишет:
«Всякий грамотный и добросовестный читатель поймет, что строгая последовательность Спинозы относится к последовательному отрицанию трансцендентной теологии. Эти элементы я считала и продолжаю считать душою материализма» [6-151].
«Мой тяжкий грех, - пишет она, - с точки зрения моих противников, заключается в том, что я рассматриваю субстанцию Спинозы как источник закономерности. С точки зрения моих оппонентов, бог или субстанция Спинозы - это природа, тождественная с материей. Другими словами, субстанция - это материя» [6-152] . Как же отвечает Деборин? Казалось бы, есть один путь - анализ произведений самого Спинозы. Но - удивительное дело - ни одной ссылки на первоисточник, ни одной попытки самостоятельной интерпретации подлинников. Все вертится вокруг «общих» возражений. Задача, которую он поставил перед Л. Аксельрод, найти «хотя бы одну цитату из сочинений Маркса, Энгельса, Плеханова, Ленина, которые подтвердили бы правильность ее точки зрения» [6-153], как нельзя лучше характеризует стиль его анализа.
Вместо разбора по существу - обвинительное заключение. Вот основные его «пункты», сформулированные Дебориным:
1. Аксельрод под видом историко-материалистического объяснения термина «бог» и системы Спинозы дает антимарксистскую концепцию истории еврейского народа.
2. Под видом критики «теологического привеска» она объявляет субстанцию Спинозы закономерностью, а не материей, возвращаясь к идеалистической интерпретации спинозизма.
3. Исходя из своего неправильного определения материализма, Аксельрод причисляет систему Спинозы к материалистическим только на основании того, что Спиноза стоял на точке зрения детерминизма, механистической причинности, игнорируя «основной вопрос философии».
4. Аксельрод расходится с Плехановым, который, исходя из правильного понимания материализма, видит сущность спинозовского материализма в субстанции, тождественной с природой, а не в детерминизме, являющемся следствием материалистического понимания субстанции, ибо где нет материальной субстанции, там не может быть и «механической причинности» [6-154].
