Бесконечная сила Бога трансформируется в бесконечную силу самой природы, и как следствие этого, Спиноза противопоставляет религиозному антропоморфическому мировоззрению свое мировоззрение, насквозь проникнутое благоговейным преклонением перед бесконечной силой и бесконечным могуществом мирового порядка. Истинное религиозное чувство и настоящее благоговейное преклонение вызывает у Спинозы мировая, необходимая, непреложная связь явлений, их строгий, как бы обожествленный порядок, властвующий надо всем и во всем, проникая собою всю вселенную, все мировые явления без исключения. Тут - сила, тут - бесконечное могущество. Это - истинный Бог Спинозы, а не субстанция в смысле «материи». Это, конечно, не бог теологии, и в этом смысле система Спинозы атеистична. Но это ни в коем случае не исключает вывода, который Аксельрод (Ортодокс) сделала: в душе Спинозы существовал Бог, который нашел отражение в его системе. Благодаря глубоко укоренившейся психической религиозной настроенности, оставшейся от прежнего благоговейного преклонения перед Богом, Творцом, философ перенес это религиозное чувство преклонения на мировой порядок. Следствием этого религиозного преклонения явилась изоляция и отрыв мирового порядка, т.е. закономерности вселенной от самой вселенной. Религиозное чувство создало, таким образом, из антирелигиозного начала отвлеченное существо, окрашенное религией, именно еврейской религией. Это то, что говорил Фейербах: отрицание теологии, но на почве самой теологии. И это очень далеко от той интерпретации, которая бытовала тогда в советской философии, оценивавшей Бога Спинозы всего лишь как «привесок», как нечто несущественное.
Интересно отметить, что эти мысли Аксельрод перекликаются с мнением А. Луначарского, который, исходя из своей концепции необходимости поисков новой религии, религии без бога, высоко ценил религиозное чувство, в частности, Спинозы. В своей книге «От Спинозы до Маркса» он писал, что в философии Спинозы проявляется
«религиозное настроение пантеизма, этого великого мирочувствования, которому действительно предстоят, может быть, своеобразные возрождения» [6-144].
Вся власть, вся эмоциональная сила спинозизма, по Луначарскому, заключается в этом мироощущении.
Легко себе представить, какую бурю вызвал анализ Аксельрод (Ортодокс). На нее обрушились все правоверные плехановцы. Она писала, имея в виду тот шум, который был поднят против нее и ее статьи «Спиноза и материализм»:
«Надоело. Количество перешло в качество. Решительно ни с того, ни с сего, без всякого повода стали появляться в «Под знаменем марксизма» выпады против меня. Вначале робко, затем все смелее и смелее и по качеству и по количеству» [6-145].
Что же противопоставили оппоненты аргументации Аксельрод (Ортодокс)? Ничего не противопоставили, никаких аргументов. Одну лишь брань и обвинения в ревизионизме. Л. Аксельрод считает, что система Спинозы носит на себе отпечаток еврейской религии. Следовательно, она - сионистка. Она не считает субстанцию Спинозы материей. Следовательно, она ревизионистка, ибо идет вразрез с Плехановым.
В статье А. Деборина «Ревизионизм под маской ортодоксии» имеется специальный параграф: «Ортодокс и сионистская философия истории». В нем Деборин доказывает, что Аксельрод подпала целиком под влияние идеалистических историков философии и вместе с ними искажает философию Спинозы. И прежде всего это, по его мнению, выражается в том, что ее объяснение спинозизма вылилось в «сионистскую концепцию еврейской истории» [6-146].
Кто знаком с сионистской литературой, говорит он далее, тот сразу уловит в концепции Аксельрод заимствование у сионистских писателей философско-исторической идеи. По мнению Деборина, сущность спинозовской системы, ее специфический характер не может быть выведен ни из национальной психологии, ни из внетерриториального положения еврейского народа, ни даже из специфического воспитания, полученного мыслителем в детском возрасте, а только из общественных отношений данной эпохи» [6-147]. Повторяем: вместо аргументов - брань, навешивание ярлыков, в данном случае - ярлыка «сионизм».
