Этот анализ Аксельрод (Ортодокс) - фон, на котором она развивает свою основную мысль: иначе обстоит дело с новаторами, выходящими из еврейской среды. Еврейский народ лишен на протяжении тысячелетий собственной территории, собственной государственности и, вследствие этого, собственной национальной культуры в обширном смысле этого слова. В силу этого еврейский народ, в высокой степени культурный в смысле духовных запросов, культивировал и свято охранял остатки своего умственного и нравственного развития, своего исторического прошлого. Таким историческим остатком являлась религия. Еврейская религия сама по себе, по своим догматам, - наиболее реалистическая из всех религиозных учений, способная к компромиссам с требованиями действительности, - все более и более застывала и костенела вследствие изоляции еврейского народа. Религиозное мировоззрение оставалось фактически единственным национальным началом, объединившим национальное духовное сознание, т.е. единственной формой национальной идеологии. И так как наука, искусство, политика, литература являются благами культуры христианского мира, т.е. мира, враждебного еврейству, то ортодоксальное еврейство воспитало в себе религиозную ненависть ко всем этим культурным ценностям. Культурные ценности мирского характера были провозглашены запретным плодом, лишь способным отвлекать от веры предков и препятствовать истинному служению Богу. Служение Богу явилось единственной, главной и высшей целью земного существования. И вот, заключает Аксельрод, в недрах этой идеологии получил свое первое духовное воспитание Спиноза. Это воспитание пустило глубокие корни в восприимчивой, чуткой и поэтической душе мыслителя. Этим же религиозным чувством овеяны все произведения Спинозы, несмотря на строгий рационалистический и геометрический метод аргументации. Видно и чувствуется, что культ Иеговы, в котором воспитывался Спиноза, прочно овладел трогательно поэтической душой великого философа. Центральная мысль иудаизма, что цель жизни и высшее верховное благо есть служение и любовь к Богу, не оставила мыслителя-атеиста. Она, эта же мысль, в другой форме и по существу с другим содержанием стала завершающим аккордом в его рационалистической системе, принявши вид amoris dei intellectualis.
В чем же проявляется эта любовь к Богу, внушенная Спинозе всей сущностью его еврейского воспитания? Этот вопрос связан с пониманием субстанции - вопросом, который тоже стоял в центре дискуссии тех лет.
В философской марксистской литературе о Спинозе тех лет центром, фокусом явилось отождествление субстанции (Бога) с материей. На этом и основан вывод о материализме Спинозы.
«Мы приходим таким образом к выводу, - говорил Скурер К. в своем докладе, посвященном 250-летию со дня смерти Спинозы, - что спинозовское определение субстанции по всем важнейшим пунктам тождественно марксизму» [6-139].
Аксельрод такой взгляд решительно отвергает. Не в этом она видит материализм Спинозы, ибо, по ее мнению, нельзя его субстанцию отождествлять с материей. Этот вывод шел вразрез со всем, что писалось тогда о великом мыслителе в советских источниках. В статье, опубликованной в том же журнале через два года, она эту мысль выражает следующим решительным образом:
«И какой абсурд, - пишет она, - утверждать, что субстанция Спинозы есть материя. Признавать ее материей значит конструировать такое странное существо: субстанция есть материя, один ее атрибут - материя, другой атрибут - мышление; а сверх того у этой же субстанции - по Спинозе - предполагается еще бесконечное число прочих бесконечных атрибутов» [6-140].
