— Посмотрите на меня, — приказал он.
Я отрицательно покачала головой. Король рассмеялся. Довольно так, по-мужски. Я отдёрнула голову и отступила.
— Анри, мы — союзники. И не более того. Не заблу…
— Союзники, — бархатисто согласился он, — а ещё муж и жена. Почти. И рано или поздно нам предстоит зачать наследника. И, вероятно, не одного. На всякий случай… Так что…
Мужские руки сомкнулись на моей талии. Да что б тебя! Я моментально пожалела, что вмешалась.
— Вы ещё можете догнать вашу пассию, — прошипела, дрожа от ярости.
— Зачем? — нежно спросил Анри, привлекая меня к себе.
Ну так-то он прав: зачем? Если рядом не менее выгодное женское тело… Проблема в том, что для меня вот это конкретное мужское тело тоже выгодно. Но я — не хочу! И фейские инстинкты перестали работать. По-хорошему, мне бы ответить. По-хорошему, мне бы проверить, кто кого соблазнит. Анри мне нужен, но… Как же противно! Все эти похотливые взгляды и объятья. Я и не предполагала, что они так омерзительны, когда ты не испытываешь к человеку ничего…
Я решительно отстранилась:
— Возьмите себя в руки. Сначала дело, а всё остальное — потом. Сначала ваша супруга. Вы не думали, что Эллен может пожаловаться ей? Или вообще повести себя неадекватно, закатить сестре сцену ревности, например? Или начать умолять её пощадить вас? Или что-то ещё? Зачем так рисковать?
Вру, конечно. Эллен не настолько тупа, думаю. Не Игрейна. Не закатит, не начнёт: слишком хорошо знает сестру. Анри пожал плечами и усмехнулся.
— Вернёмся на бал? — предложил невинно.
Ну точно решил, что я просто смущена. Самодовольному красавчику, видимо, сложно даже представить, что кто-то из окружающих его женщин не мечтает с разгона прыгнуть в его постель. Я снова накинула вуаль:
— Вернёмся.
Котенок, жаба и лошадка
Котёнок умывался. Сначала левой лапкой в белом носочке, затем правой — целиком рыжей, до самой коричневой пяточки. Блики свечей играли на пушистой шёрстке. Бертран сидел напротив и внимательно наблюдал.
— Я никому не скажу, честно, — прошептал и поцеловал колечко на пальце в знак истинности своей клятвы.
Колечко тоже было волшебным: Эртик сам скрутил его из кусочка медной проволоки и наделил магическими силами, произнеся ужасные слова. Правда никак не мог понять: как их запустить. Ужасные слова принц почти не придумывал: они явились сами, как и положено волшебным заклинаниям, совершенно непонятные, а от того чрезвычайно сильные. Досадно было только, что Бертран никак не мог разобраться: как же колечко действует.
— Ну пожалуйста!
Котёнок дёрнул усиками и зевнул.
— Можешь остаться рыжим, если хочешь, — поторопился уступить Эртик. — Не обязательно становится вороным. Гнедой — это тоже красиво.
Зелёные сонные круглые глаза мигнули.
— Нет-нет, не засыпай! — вскрикнул принц в отчаянии.
План рушился. Такой безупречный, такой гениальный план! Но почему? Бертран задумался и вдруг понял: ну конечно! Ветер просто никогда их не видел. Он сгрёб котёнка, нежно прижал к своей груди и бросился во двор.
— Подожди, серчас покажу.
Мать уехала поздним вечером, и королевский замок без неё внезапно обезлюдел. Тем лучше. Бертран проскользнул в дверь конюшни. На улице шуршал дождь, тучи сгущали утренний сумрак, а в неосвещённом помещении и вообще было совершенно темно. Но лошади всё же почуяли мальчика, зафыркали, потянули к нему лупоглазые морды.
— Вот, смотри, вот таким. Но, есри хочешь, можешь не чернеть. Если тебе цвет твоей шерсти нравится борьше.
Бертран поднял котёнка, чтобы ему лучше был виден вороной: все же знают, что кошки видят в темноте. Но непослушный Ветер извернулся, вцепился в руку коготками и протестующе замяукал, а его глаза зажглись изумрудными фонариками. Принц расстроился: и что теперь делать? Котёнок так рвался из рук, что пришлось покинуть конюшни несолоно хлебавши.
— Вот дурачок, — принц погладил вздыбленную рыжую шерсть. — Ты испугарся? Я же не на съедение тебя отдавал. Я только хотел показать тебе коня Румпеля…
И вдруг сердце подскочило от новой идеи: а если мамы нет, а конь Румпеля в стойле, значит… Тёмный маг не поехал с мамой? Он здесь? Бертран облизнул разом пересохшие губы. Снова погладил котёнка:
— Я не сержусь. Ты, наверное, сришком маренький, чтобы превращаться самостоятельно, да? Знаешь, что мы сделаем: мы попросим Румпеля. Без мамы я его точно уговорю, обещаю. А ночью ты снова будешь котом. И будешь спать со мною. Здорово, да?
И воодушевлённый гениальной идеей Эртик неторопливо направился в замок, пиная встречные камушки. Вот теперь всё точно получится!
Эллен пила вино и плакала, сидя на террасе в одиночестве. Ближе к ночи зарядил дождь, и это так совпадало с её настроением! Очень сложно не ненавидеть весь мир, когда тот, в кого ты влюблена с детства, танцует на балу с другой, смеётся с другой и — она видела! — прижимает её к себе намного ближе, чем положено по этикету. Да ещё после… после…
