— А кто ж не хочет?
Кара снова сладко зевнула.
— Тогда влюби в себе Армана. Я не буду возражать. И мешать не стану. Скорее наоборот.
— Хорошо-о-о.
Наглая рыжая мордаха служанки растянулась в улыбке. Странно, меня это даже не разозлило. Как можно так стремительно охладеть к мужчине? И потом… я же не люблю делиться. Даже чем-то мне лично не нужным, а просто моим. Но сейчас мысль о том, что мой Арман влюбится в Кару и будет счастлив скорее грела душу, чем злила.
— Помоги мне расплестись и раздеться и проваливай, — процедила я холодно.
Для порядка.
А, когда довольная Кара наконец ушла, вытянулась на постели, укрылась одеялком и улыбнулась. Ну вот и хорошо. И все будут счастливы. Кроме Илианы и Дезирэ, конечно. Но те сами виноваты в своей гибели. И вообще, злодеи должны погибать. Это их удел. В этом и заключается добро.
* * *В июле мы дошли до Вандома. Это оказался огромный город с запутанными улицами. Я следовала за Этьеном хвостиком, боясь потеряться. Как местные-то жители тут разбираются, куда повернуть, чтобы попасть домой? Наверное, их тут жило тысячу человек… Настоятель собора, в чьём доме мы остановились, утверждал, что больше, но разве может быть больше? Такого числа даже не существует!
Впрочем, к этому времени и нас стало — тысяча. Я запуталась во всех этих Этьенах, Жаках, Кэтти и других. Мы, кто шёл из Клуа, держались рядышком, ошарашенные таким количеством народа.
— А ведь есть не только Франция, — задумчиво сказал Этьен, оторвав от губ дудочку. — Там, за морем, Британия. А на восток — Германия.
Я рассмеялась. Врёт, конечно. Он вообще фантазёр. Когда мы останавливались где-нибудь на привал, в селе или городе по пути на Париж, мой друг рассказывал малышам сказки. Про фей, про прекрасных принцев, злых ведьм и жалких сироток. Вот и сейчас что-то сочинил. Мы точно обошли полмира, причём — большую его половину. Уже через пару недель пути я перестала запоминать названия.
— Нет, правда. Гуго сказал, что…
— Твой Гуго тебе ещё и не то наврёт, — зло выдохнула я.
Вскочила и выбежала из дома. Ненавижу!
Сын рыцаря Гуго — уже взрослый, у него даже усы есть! Зачем он в нашем отряде? Впрочем, Этьен не гнал никого, кто желал пойти с нами.
— Но ты же говорил, что поход должен быть детским! И только дети смогут вернуть гроб Господень! — кричала я на первых порах.
— Разве Христос прогнал бы кого-нибудь? — печально возражал Этьен.
— Но они — взрослые! Они пьют вино, дерутся, и матерятся, и…
— Это потому, что они — заблудшие овцы, Кэт. Они не знают, что такое свет, добро и любовь.
Уж что такое любовь, поверь, эти озабоченный голенастые парни точно знают. Я закусила губу.
— Всё равно, они — не дети.
— Он сказал: «будьте как дети»…
В Писании я была слаба, а потому раз за разом в наших спорах Этьен одерживал вверх.
