— Ничего мы не обсуждали, — она села, обхватила колени и упрямо уставилась в жёлтые волчьи глаза. — Ты мне сказал, как хочешь ты. Но не спрашивал, чего хочу я.
Волк обернул лапы хвостом и наклонил голову.
— Ладно. И чего же хочешь ты?
— Например, я хочу разговаривать с человеком, а не со зверем.
Он молчал, лишь глаза светились в темноте.
— Ты меня боишься? — провокационно уточнила Осень. — Я не буду приставать. Но волчья морда ужасно не выразительна. Мне нужно видеть твоё лицо.
— Предположим, — волк исчез и на его месте возник злой и взъерошенный Эй. — Дальше?
— Мне шестнадцать…
— Пятнадцать.
— Мне через два месяца будет шестнадцать. И я хочу всего того, чего хотят все девочки моего возраста: любви, обнимашек, поцелуев и… Ну да. Отношений.
— И почему я?
— А ты хотел бы, чтобы это был кто-то другой?
Эй зло выдохнул и встал.
— Я тебе нравлюсь, — прямо заявила девочка, внимательно наблюдая за ним. — И ты мне тоже нравишься. Или отношения с девушками запрещены для псов бездны?
— Нравишься. Ты несовершеннолетняя. Подожди.
— Ты говорил, что я отсюда, не из Первомира. А здесь в четырнадцать уже замуж выдают!
Он покосился на неё, выдохнул, сел рядом с постелью и взял её руки в свои.
— Когда я не-умер, — начал мягко, — мне не было и десяти лет. Когда бездна сожрала меня. Все не-мёртвые растут очень медленно. Мы словно застываем в вечности, понимаешь?
— Да, — она сморгнула, и Дезирэ с досадой увидел в её глазах слёзы.
Светлые реснички слиплись в потемневшие стрелки.
— Меня не надо жалеть, — прорычал он сердито. — Жалеть надо моих «девушек». Осень… обнимашки-вкусняшки это не для меня. Для меня сексуальный голод — это такой же голод. Ты видела, как ест волк? Ну… в зоопарке там? В фильмах? Он рвёт добычу на части. В сексе я теряю контроль и превращаюсь в зверя.
— Но ведь волки волчиц не…
— Ты не волчица. А я не волк, — прошептал Эй. — Я — пёс бездны. Я — карающий меч, пойми ты это, маленькая. Однажды, очень-очень давно, я умирал, и тьма мне предложила не-жизнь, если я пущу её. И я впустил. Этот выбор — окончательный.
Осень хлюпнула носом. Опустила глаза.
— Я… я поняла. Но я всё равно тебя люблю.
— Подожди хотя бы до шестнадцати, — мягко шепнул он. — Я не могу причинять зло маленьким. А лучше — до восемнадцати. А ещё лучше — до пятидесяти. Или до ста.
— Не можешь или не хочешь?
Он наклонился, слизнул слёзы с её щёк:
— Не хочу.
Девочка обхватила его за шею, прижалась, а потом зашептала на ухо:
— Эй… Забрось меня в безопасный мир. Лет на пять. Я просто закончу школу. Выучусь в университете… А ты потом вернёшь меня в ту же секунду. Ты даже соскучиться не успеешь. А я перестану быть несовершеннолетней…
Дезирэ вздрогнул.
— Ты так хочешь быстрее повзрослеть?
— Хочу. И не только. Я хочу научиться. Я поняла, как много всего не умею и не знаю. И…
Он отстранился, заглянул в её серые-серые глаза:
— Осень… А давай честно: что тебе нужно? Для чего вот это всё было?
— Я же уже сказала…
— Врушка. Я не говорил тебе, что чувствую ложь? Человек, когда лжёт, очень волнуется и боится. У него в кровь выбрасывается адреналин. Это сродно запаху дичи. Только чуть-чуть иначе. Я чувствую ваши эмоции: волнение, сексуальное влечение, злость, гнев, нежность, страх.
— Ну, конечно, я боюсь…
— Пульс. Состав крови. Голос меняется. Говори правду или…
— Заточишь в башню?
— Я перестану тебе доверять.
Он встал. Отошёл к окну и отвернулся. Осень несмело подошла и встала за спиной.
— Газгольдер, — произнесла грустно. — Понимаешь, в закромах еды для всех надолго не хватит. Мы тут поговорили с местными купцами и ремесленниками. Нужно покупать. И пшеницу и всё такое. Но денег нет, а, значит, нас спасёт только торговля.
— И?
Она переступила с ноги на ногу. Продолжила чуть менее неуверенно:
— Они сказали, что смогут сделать такую же зажигалку, как у меня. Не пластиковую, а стеклянную, конечно. Но… Понимаешь, здесь нет зажигалок. Для них это чудо. А, значит, можно их продавать очень дорого. Это же очень удобно, когда не огниво, которое может намокнуть, а раз и… А ещё мы бы сделали уличное освещение. Но, чтобы выкачивать бензин, технологии нужны. А газгольдер… Мы были на экскурсии, на Обводном канале. В Питере. Классом. Но я ничего не умею! Я не смогла им объяснить, как он устроен! Мне очень-очень нужно как можно быстрее стать инженером и…
— И почему ты мне об этом сразу не сказала? — глухо уточнил Эй, не оборачиваясь.
— Потому что… потому что ты же…
— Зло?
— Да.
Он глубоко вдохнул, медленно-медленно выдохнул. Обернулся, подхватил её на руки и чмокнул в нос.
— Хорошо. Заброшу. На три года. Один год — на школу.
— Я в девятом…
— Я не забыл. Два года — на университет.
— Я не успею…
— Успеешь. Ты — сестра Мари Рапунцель, маленький нераскрытый гений. Лучшая ученица в классе элитной гимназии.
— Мари же попаданка, ты же говорил, что…
— Так и ты — тоже.
— Но ты говорил, что мой отец — король Андриан, мать — королева Юта, а мать Мари — Розочка и…
Дезирэ ухмыльнулся. Кончики его губ загнулись вверх. Он ткнулся в её лоб, жадно вдохнул запах, отстранил и поставил на ноги. Подмигнул:
