За первым танцем последовал второй, за вторым — третий, четвёртый… А потом я сбилась со счёта, лица кавалеров слились в моих глазах, а их повторяющиеся комплименты и шутки — в ушах. Я счастливо смеялась, подпрыгивала, кружилась и отчаянно флиртовала. Какая разница, с кем ты танцуешь, если тебе весело?
И вдруг снова увидела Эртика. Принц сидел на кресле, болтал ногой, и глаза его закрывались, а голова заваливалась набок.
Да что ж это такое? Сколько ему? Пять? Четыре? Кто ж ребёнка принуждает не спать по ночам? Да ему давно пора быть в постели! Завершив танец с каким-то кудрявым смазливым кавалером — то ли графом, то ли герцогом — я подошла к мальчику и присела на корточки рядом:
— Ваше Высочество, вам спать не пора?
Ребёнок встрепенулся и посмотрел на меня тусклым взглядом.
— Я не спрю, — сообщил доверительно. — У меня дрень рождения.
— У-у! И сколько же исполнилось Вашему Высочеству?
Я бессильно огляделась. Все вокруг танцевали, общались на некотором отдалении от нас. Слуг и нянюшек видно не было.
— Че… прять, — послушно ответил принц.
— Пойдёмте, я провожу вас в ваши покои, — решительно заявила я и встала.
Мне показалось, или лицо Эртика и правда просветлело? Да, я нарушила этикет, и вообще. Ну и плевать.
— Давайте руку, мой принц, — жизнерадостно улыбнулась я, протягивая ему ладонь.
Поймала обеспокоенный взгляд Кары. Да-да, я помню. Но… я успею.
— Разрешите пригласить вас… — передо мной склонился очередной раскрасневшийся кавалер.
— Мой принц, разве вы танцуете с мужчинами? — я демонстративно обернулась к маленькому спутнику.
И тот, шельмец, вдруг лукаво улыбнулся. На щёчках выступили ямочки:
— Простите, сурдарь, — зелёные глаза шально взглянули на опешившего танцора, — спросите маму. Я сограсен, если она даст согрласие.
И важно кивнул. Вот же прохвост! Я с уважением покосилась на хулигана.
Мы вышли в коридор.
— Мама не рассердится, что я ушёл? — Эртик снова стал сонным и вялым.
— Нет. Мама поручила довести вас до покоев. Только я не знаю, где они. Вы мне покажете?
— Да.
Он совсем засыпал, и я, наплевав на этикет, подхватила ребёнка на руки. Мальчик уютно устроил головку на моём плече, обвил шею ручками и ткнулся носиком в шею.
— До Венеры, а там рестница вверх… И собака на двери…
— От лестницы налево или направо?
Он махнул рукой.
Тяжёлый какой! А ведь худенький. Я перехватила поудобнее и бодро дошла до статуи обнажённой красавицы, целомудренно прикрывавшей локтем соски на идеальных грудях. Высокие стрельчатые двери вели на зелёную лестницу.
Наверх оказалось идти тяжелее. Но самым сложным оказалось искать двери с собакой. Сначала я убедилась, что скульптур-собак в коридоре нет. Потом поискала картину или шпалеру. Но если бы Эртик не поднял головы и не шепнул:
— Вот тут, — то и не нашла бы никогда.
— А где — собака?
Мальчик зевнул:
— Под ручкой.
Я пригляделась. Перочинным ножиком на красном дереве, инкрустированном золотом, были вырезаны три треугольника — две вверх, один — вниз. И даже подписано: «Рррр». Ну что сказать… Кто скажет, что это кошка, как говорится…
Камин в комнате наследника уже погас. Свечи не горели.
— Вам помочь раздеться, мой принц?
— Не. Сам.
Он сбросил штаны и забрался в постель, не снимая ботинок. Принялся отшнуровывать рукава от камзола. Я рассмеялась, села рядом и помогла избавиться и от неудобной одежды, и от обуви. Накрыла одеялом. Встала и принялась растапливать камин, благо угли ещё были горячими.
— Расскажите скразку, — попросил малыш, сворачиваясь клубочком. Его волосы блестели на подушке, словно моток медной проволоки.
И я вдруг подумала: а в кого Бертран рыжий? Ну то есть, у Илианы тёмные, почти чёрные волосы. У Румпеля — тоже. Да и Анри — брюнет.
Следующая мысль мне понравилась куда меньше: завтра Эртик станет сиротой, и лишит его матери никто иной, как я… Стало мерзко и ужасно холодно. Конечно, с Илианы та ещё мама, но… Наверное, лучше хоть такая, чем совсем никакой? И, стараясь избавиться от неожиданных неприятных мыслей, я начала:
— Жили-были король с королевой, и не было у них детей…
Странно, я рассказывала ему свою жизнь (не очень умею сочинять сказки), а у меня было чувство, что я повторяю слышанную от кого-то выдуманную историю. На моменте, когда злая фея прокляла принцессу Шиповничек, Бертран уснул. Камин к этому времени уже разгорелся. Я подошла к мальчику, поправила одеяло и, неожиданно для самой себя, коснулась губами его лба.
