Элла продолжала соловьем разливаться о моих достижениях, в деталях описывая наиболее впечатляющие победы. Она даже поговорила немного о некоторых прошлогодних гонках, делая акцент не на том, как я облажался, а на том, что я сделал правильно. Как я сократил дистанцию, поднявшись с восьмой позиции на третью на Гран-при Австралии. Как настоял на том, чтобы закончить Гран-при Венгрии на дождевой резине вместо того, чтобы снова смениться на слики[36], добравшись в итоге до подиума.
– Извините, меня что-то унесло. – Улыбка Эллы была сладенькой, как ее любимые шоколадные батончики. Я знал, что ей ни капельки не стыдно. – Просто Блейк такой невероятный! Вы так не думаете?
Она сжала мою руку в ожидании ответа Жана-Франсуа, и он быстро кивнул.
– В любом случае, я не собиралась вам мешать, – Элла абсолютно не умела врать, но и Жан-Франсуа не читал ее лицо так же мастерски, как я. – Просто хотела передать Блейку, что его ищет генеральный директор «Пумы». Что-то насчет продвижения их новой линейки спортивной одежды. Я не уверена, в чем там конкретно дело, но пообещала, что предупрежу его, если увижу.
Это привлекло его внимание. Черт, как же мне хотелось расцеловать ее прямо сейчас. Она не только ошарашила Жана-Франсуа кратким перечислением моих основных достижений, но и намекнула, что его конкуренты пытаются меня увести. На этом вечере даже не было никого из представителей «Пумы».
– Была рада с вами познакомиться, Жан-Поль! – сказала Элла, невинно хлопая глазками.
– Жан-Франсуа, – поправил я, хотя она и так прекрасно запомнила его имя.
– Ну конечно! Мне так жаль! До скорого, Жан-Франсуа.
– Ну что вы, общение с вами – удовольствие для меня, – промурлыкал он, вновь разглядывая Эллу с головы до ног.
Наградив меня улыбкой, в которой читалось «удачи», Элла исчезла в толпе, ее бедра так покачивались, будто гипнотизировали меня. К счастью, после ее ухода беседа долго не продлилась. Кит похвалил меня за то, настолько я впечатлил Жана-Франсуа. Тот даже ляпнул, что я «именно тот человек, кто им нужен». Потом я направился на поиски Эллы. Я должен был поблагодарить ее за то, что она спасла эту сделку.
Элла нашлась в баре, она о чем-то оживленно болтала с Джози и Гарри, и все трое смеялись. Смирившись с фактом, что мне придется общаться с Гарри, я направился к ним. Может, я и уважал его на трассе, но это не значило, что я хочу проводить с ним время за ее пределами.
– За мной большой должок, – я слегка толкнул бедро Эллы своим. – Как ты узнала, что нужно спасать мою задницу?
– Ты смотрел на него точь-в-точь как на меня при нашей первой встрече.
Джози прыснула со смеху, и я понял, что она в курсе моей вспышки гнева в Англии. Чудно. Элла наградила меня извиняющимся взглядом, но я это заслужил. Я наехал на Эллу, не дав ей даже шанса. Гарри особо не вмешивался. Скорее всего, опасался, что стоит ему открыть рот, и я впечатаю его в барную стойку.
– Я это ценю.
– Обращайся в любое время, – она отмахнулась от моей благодарности. – Для чего еще нужны друзья?
«Для того, чтобы один друг постоянно думал о другом».
– И как твой друг, – серьезным тоном продолжил я, – я просто обязан рассказать, что знаю лучшее в этом городе место, где подают стейки с картошкой-фри. Хочешь наведаться туда после гонки? Это будет моя благодарность за твою помощь.
Элла одарила меня ужасно милой улыбкой. Мне нравилось, когда она так улыбалась, это значило, что на несколько секунд я сделал ее счастливой… и будь я проклят, если это не делало счастливым и меня.
Если верить Тео, я нарушил «кодекс братана», отказавшись тусить с ним и Лукасом после гонки. Он вел себя так, словно я совершил преступление против человечества. Я попытался игнорировать его, но он сидел рядом со мной на конференции, поскольку финишировал третьим, после меня и Лукаса. Репортеры еще настраивали камеры, но Тео говорил шепотом, чтобы микрофоны не уловили его слова.
– Приятель, – торжественно шептал он, сидя рядом со мной, – да ты без ума от киски, которая тебе даже не досталась.
Лукас услышал его слова и поперхнулся водой. Куча людей повернулась посмотреть, что произошло, но их взгляды не оказали никакого воздействия на Тео, который продолжил наш односторонний диалог.
– Видишь? Из-за тебя Лукас решил заняться самоистязанием водой. Ты этого хочешь, Холлис?
У меня дернулась губа. Ему никогда не надоедало излишне драматизировать. Он так себя вел с тех пор, как ему исполнилось восемь.
– Мы не можем быть просто латуком и томатами, – заныл он, меняя тактику. Выпятив нижнюю губу, он пихнул меня в руку. – Нам нужен наш бекон.
Элла как-то отметила, что наши совместные инициалы читаются как «БЛТ»[37], прямо как сэндвич, и с тех пор Тео только так нас и называл. Он всерьез пытался привлечь мое внимание криками «Бекончик!». Я даже не знал, что мне нравится меньше, это или Блейки Блейк.
– Только попробуй назвать меня латуком еще хотя бы раз, – прошептал Лукас себе под нос.
