– Наконец, я набралась смелости и обратилась в отдел кадров, – дрожащим голосом призналась я. – Коннор прослышал о том, что я обвинила его в сексуальных домогательствах, и… короче говоря, вскоре после этого я ушла.
– Он к тебе прикасался? – напряженным голосом спросил Блейк. Он сжимал и разжимал пальцы с таким видом, словно хотел пробить дыру в стене.
– В прошлом году он попытался изнасиловать девушку, с которой я работала, – у меня комок в горле встал, когда я произнесла эти слова. Это не ложь, но и не вся правда. Об этом проще говорить, если не упоминать, что этой девушкой была я. Я неосознанно коснулась шеи, вспоминая, как его рука сомкнулась на моем горле, выдавив наружу весь воздух. Полная неожиданность его действий, смешанная с невообразимым давлением, меня парализовала. «Дыши глубже, Элла».
Блейк потер напряженный лоб.
– Что случилось?
– Я не знаю деталей, – произнесла я, давясь каждым словом. – Но полиция не стала предъявлять обвинений.
– Охренеть! – На моих глазах его лицо окаменело, он стиснул зубы и напряг мускулы. – Это же полная хрень! И на работе ничего не сделали? Это просто сошло ему с рук?
– Ты знаешь, сколько его подкасты приносят «ПлейМедиа»? Да на одних только доходах с рекламы компания зарабатывает по пятьдесят тысяч долларов за эпизод, а он выпускает два эпизода в неделю. – Я издала звук, напоминающий сдавленный смешок, приправленный сарказмом и неискренностью. – Он – могущественный человек, у него есть связи в индустрии. Никто не хочет связываться с ним… или с его отцом.
Может, мой подкаст и был успешен, но он и близко не был ТАК успешен. Да и мало какие подкасты сравнятся с «Трэш-током».
– Проклятье, Элла, – пробормотал Блейк. – Это ужасно. Я так полагаю, она покинула компанию.
– Мм-хм-м, – я сделала глубокий вдох. Я не понимала, на кой черт все ему рассказала. Однако, кажется, впервые я смогла пересказать всю историю и не удариться в слезы, так что можно считать это достижением. – Я рада, что мне не нужно с ужасом идти на работу, но я злюсь, что была вынуждена бросить дело, которое мне действительно нравилась, понимаешь? Когда я начала выпускать подкаст, мне казалось, что я наконец-то нашла свою нишу.
Яростная сила его взора утихла, когда он посмотрел на меня.
– Мне так жаль, что тебе пришлось через это пройти, дорогуша.
– Все в порядке, – я с силой выдавила из себя эти слова. Заявление или что-то в этом роде. – Ну нет, на самом деле нет, не все, но я в порядке. Правда.
– И поэтому носишь с собой перцовый баллончик?
Я удивленно распахнула глаза. Блейк оказался наблюдательнее, чем я считала. Я кивнула, после чего сменила тему.
До конца нашего пребывания в Монако Блейк больше ни разу не поднимал эту тему. Проснувшись в день отлета, я увидела сообщение от него, в котором он написал, что кое-что мне оставил.
Я направилась на кухню, молясь, чтобы это была вкусняшка из кондитерской напротив. Шеф Никола каждое утро приносила нам оттуда разнообразную выпечку, но сегодня у нее был выходной. Их черничные маффины были просто божественными. Но вместо маффинов я обнаружила красиво упакованную коробку с гигантским бантом. «Это точно не выпечка». Я нетерпеливо разорвала бледно-желтую оберточную бумагу. Внутри оказался портативный набор для подкастинга. Со всем необходимым: микрофон, стойка, наушники, амортизатор, миксер, поп-фильтр и аудиоинтерфейс. С лихорадочно стучащим сердцем я прочла приложенную к подарку записку.
Мне нравилась работа, которую я проделала над книгой про Блейка. Но вот то, что мне начнет нравиться он сам? Такого поворота сюжета я совершенно не ожидала.
Еще одно мероприятие, на которое я не хотел бы приходить, но деваться некуда. Я опрокинул свой стакан виски, и бармен пододвинул мне новый. Я наблюдал за Эллой. Стоя в другом конце помещения, она о чем-то беседовала с Китом и оживленно ему кивала. Всякий раз как я думал о том, что к ней домогались на работе, – а думал я об этом постоянно с тех самых пор как она мне рассказала, – у меня в ушах начинали грохотать барабаны войны. Требовалась недюжинная сила духа, чтобы повернуться спиной к чему-то подобному, чтобы уйти с работы, которую ты любишь, из-за какого-то мудака, не способного член в штанах удержать.
