– Фрэнсис, ты окажешь мне огромную услугу, если отнесешь этот сверток в квартиру капитана Уэйра и передашь его Рагби. Скажешь ему, что здесь… кое-какие вещи, которые я обещал прислать капитану Уэйру! Возможно, стоит передать капитану еще и записку?
– Очень хорошо, ваша светлость, – произнес Фрэнсис с безразличием, радующим ухо герцога.
Похоже, такое необычное поручение его нисколько не удивило.
Джилли извлек из кармана записную книжку, нашел карандаш и поспешно нацарапал записку следующего содержания:
«
Он вырвал листок из блокнота, скрутил его в трубочку и отдал Фрэнсису.
– Еще одно, Фрэнсис, – робея, произнес герцог.
– Ваша светлость?
– Как ты думаешь, – с досадливой усмешкой поинтересовался Джилли, – тебе удастся покинуть дом таким образом, чтобы тебя не увидел ни Неттлбед, ни Борроудейл… ни… ни вообще кто-либо?
– Разумеется, ваша светлость, – невозмутимо откликнулся Фрэнсис.
– Спасибо, – с искренней благодарностью в голосе произнес герцог.
Он был бы немало удивлен, если бы смог прочитать мысли, роящиеся в голове лакея. Этот бесстрастный человек еще и года не провел в услужении у самого обходительного хозяина, которому ему доводилось служить. Но за это время герцог сумел пробудить в его душе наиживейшее участие. Мнение, которое парень, не стесняясь, излагал друзьям за кружкой эля, заключалось в том, что мир не рождал второго столь угнетенного человека, как маленький герцог. Кровь верного слуги закипала от негодования, когда он слышал, как издеваются над его светлостью старый Рыбий глаз и Толстомордый, не говоря уже о Твердозадом лорде, который и в одиночку способен свести паренька с ума. Поэтому, несмотря на обманчиво безразличный вид, Фрэнсису было ужасно любопытно, какую шалость затеял герцог. Он с наслаждением предвкушал возможность утереть нос и Рыбьему глазу и Толстомордому. Лакей с сожалением думал о том, что выучка не позволяет ему предложить хозяину дальнейшую помощь, которая могла бы ему потребоваться для того, чтобы провести упомянутых персонажей, а вместе с ними и весь остальной штат слуг.
Герцог извлек из кармана часы и бросил на них настороженный взгляд. Угроза появления капитана Белпера нависла над ним мрачной тенью. Нырнув в шкаф, Джилли достал из него длинное дорожное пальто с несколькими пелеринами до плеч, высоким воротником и перламутровыми пуговицами, а также высокую бобровую шапку. Он подумал, что ему мог бы пригодиться шарф, и начал разыскивать его по всему шкафу. Джилли принялся размышлять, что еще не помешало бы ему в этом путешествии, но в голову больше ничего не приходило. Поэтому, убедившись, что визитка, которую он изъял у всячески сопротивляющегося кузена Мэтью, надежно спрятана между страницами блокнота, герцог вышел из комнаты и неторопливо спустился по широкой парадной лестнице.
При виде его светлости дворецкий, сидевший в большом кожаном кресле у входной двери, вскочил и доложил: только что доставили пакет от Джозефа Мэнтона. Это немедленно навело герцога на мысль о том, что пара хороших пистолетов в таком рискованном предприятии является абсолютной необходимостью. Несмотря на опасения быть перехваченным капитаном Белпером, Джилли не устоял перед соблазном занести сверток в библиотеку и открыл кожаный футляр. Изумительной красоты пистолеты покоились на бархатном ложе, изящные и зловещие одновременно. Взяв один из пистолетов, герцог любовно взвесил его в руке. Джилли понял – ничто не может вынудить его оставить это великолепное оружие дома! Он опустил футляр в просторный карман пальто, а пули и порох, заботливо предоставленные мистером Мэнтоном, положил в другой карман, сказав себе, что Балдок – отличное место для того, чтобы немного поупражняться в стрельбе.
Его светлость снова вышел в вестибюль, куда уже из своей комнаты в глубине дома выплыла величественная фигура Борроудейла в сопровождении двух лакеев. Борроудейл пожелал знать, собирается ли герцог обедать дома. Бросив взгляд на сапоги Джилли, он также поинтересовался, следует ли привести из конюшни его лошадь.
– Нет, – жизнерадостно откликнулся юноша. – Спасибо, Борроудейл. Мне совершенно ничего не нужно. И, если зайдет капитан Белпер, ты не знаешь, когда я вернусь.
– Разумеется, ваша светлость, – поклонился Борроудейл. – Но когда же вернется ваша светлость?
Герцог только улыбнулся.
– Однако, узнав об этом, ты не сможешь сказать капитану Белперу, что тебе ничего не ведомо, верно? – миролюбиво заметил он.
Не успел Борроудейл оправиться от удивления и сообразить, что к чему, как герцог уже вышел из дому.
