Разумеется, ему и в голову не пришло сообщить, что его необходимо разбудить утром, но, к счастью, коридорный оказался на высоте, предложив назвать, в котором часу ему следует принести кувшин с горячей водой. Тем не менее он недооценил время, требующееся Джилли для бритья, одевания и сборов в дорогу. Поэтому к завтраку герцог сбежал в совершенно взлохмаченном и несколько распаренном состоянии. Поскольку он забыл выставить за дверь сапоги, то их не почистили, и они показались, на его придирчивый взгляд, очень грязными и пыльными. Но, выйдя во двор, его светлость обнаружил, что среди множества праздно толпящихся там слуг имеется и чистильщик обуви, чьими услугами он тут же поспешил воспользоваться. Пока малый трудился над его обувью, у Джилли была возможность лениво созерцать кипящую вокруг деятельность. Увиденное весьма позабавило герцога, поэтому он напрочь забыл о начавших было закрадываться сожалениях по поводу того, что принял чересчур импульсивное решение отправиться на поиски приключений. Дилижанс, в котором Джилли предстояло путешествовать, уже вкатили во двор и принялись загружать всевозможным багажом. Все тяжелые сундуки уложили на крышу, и герцог от изумления широко открыл глаза при виде горы чемоданов, которые громоздились все выше, пока ему не начало казаться, что экипаж непременно перевернется на первом же повороте. Тем временем несколько человек помогали охраннику укладывать в багажное отделение вещи помельче, среди которых была и сумка герцога. Когда заполнили и этот отсек, все, что еще оставалось разбросано по двору, наподобие корзины с рыбой, нескольких картонных коробок и завернутых в бумагу пакетов, привязали к задней оси.
Кучер, грузный джентльмен, облаченный во множество одежек и с огромной бутоньеркой в петлице, стоял у одной из ведущих в гостиницу дверей, увлеченно флиртуя с горничной. Он не обращал ни малейшего внимания на экипаж, коим ему предстояло управлять, пока конюхи не вывели из конюшни несколько гнедых лошадей. Возница, окинув их критическим взглядом, начал давать уйму разнообразных советов и указаний.
Пассажиры о чем-то спорили с охранником, одновременно раздраженно отмахиваясь от толпы уличных торговцев, которые по непонятным герцогу причинам собрались во дворе и пытались всучить путешественникам все, что, по их мнению, могло скрасить долгое странствие, от голландских носков всего по шиллингу за пару до горячих имбирных пряников. Герцогу тоже пришлось несколько раз отказаться от приобретения крысоловки, пакета с апельсинами и пачки булавок. Какой-то худой джентльмен в длинном пальто, шарфе и клетчатой шали громко на что-то жаловался, а две пожилые дамы стремительно доводили охранника до умопомрачения, требуя немедленно сообщить им точное местонахождение их картонок и сумок. Двое из будущих пассажиров явно не успели побриться, а еще один обменивался ядовитыми репликами с возницей наемного экипажа, доставившего его в гостиницу.
Наконец лошадей впрягли, и кучер, с сожалением покинув горничную, вышел на середину двора, небрежно просматривая список пассажиров. Герцог, сунув серебряную монетку в ладонь чистильщика обуви, занял свое место на крыше. Худой джентльмен возжелал, чтобы кучер заверил его в том, что конь точно не лягнет его, пожилые дамы окончательно разволновались, а охранник принялся громкими криками скликать пассажиров, призывая их поторопиться, поскольку дилижанс уже был готов к отбытию и никого не собирался ожидать.
Кучер с видом знатока внимательно осмотрел лошадей, затем предостерег конюха в плисовых штанах и засаленном жилете не снимать без команды скобу с носа молодой кобылы. Сунув список в карман, он водрузил свое внушительное тело на очень неудобные козлы и собрал поводья. Было ясно, что пассажиры ничего, кроме презрения, у него не вызывают, потому что, взяв в руки хлыст, возница, едва покосившись через плечо, скомандовал конюхам отпускать лошадей. Все, чего он удостоил доверившихся ему людей, – это краткой рекомендации быть осторожными, предоставив охраннику позаботиться о том, чтобы пассажиры вовремя пригнулись, когда экипаж подъедет к арке ворот, ведущих со двора на узкую улицу.
Утро было сырым и туманным, и герцог успел пожалеть о том, что не догадался прихватить с собой еще и плед. Однако кучер, который долго искоса разглядывал этого пассажира, решил, что он заслуживает дополнительной любезности, и заверил его в том, что не успеют они доехать до Айлингтон-Грин, как уже выглянет солнце.
