Он сунул руку за пазуху. Едва опустил взгляд, как герцог стиснул край столешницы и с силой толкнул стол вперед, ударив Ливерседжа в живот, что застало этого господина врасплох. Свитин издал какой-то возглас, скорее похожий на сдавленное ворчание, попытался удержаться, но в следующее мгновение вместе со стулом рухнул на спину, беспомощно хватаясь за красную скатерть. Герцог выпустил стол и выхватил пистолет, переводя дух, потому что стол оказался тяжелым и, для того чтобы его толкнуть, ему пришлось собрать все свои силы.
– Итак, мистер Ливерседж! – взводя курок, произнес герцог. – Не двигайтесь! Меня считают очень метким стрелком!
Но это приказание оказалось излишним. Опустив глаза на грузное тело на полу, он увидел, что двигаться мистер Ливерседж не в состоянии. Свитин, ударившись головой о кованую каминную решетку, потерял сознание. Более того, из рассеченной кожи сочилась тонкая струйка крови.
Герцог машинально поднял левую руку и сжал курок. Нажав на спусковой крючок, как его учил капитан Белпер, осторожно освободил курок. Не выпуская пистолета из руки, опустился на колено рядом с Ливерседжем и сунул ладонь за пазуху его сюртука. Тонкая пачка писем почти выпала из его внутреннего кармана. Герцог выхватил пакет и быстро убедился, что он и в самом деле состоит из полудюжины писем, подписанных рукой Мэтью. Оставаясь верным себе, Джилли прижал ладонь к груди мистера Ливерседжа. Удары сердца были довольно слабыми, но сомнений в том, что этот господин все еще жив, у него не осталось. Герцог с трудом оттащил тело подальше от камина и выпрямился. В ту же секунду дверь отворилась, и он стремительно обернулся, опустив большой палец на курок и держа пистолет наготове. Но не стал взводить его во второй раз. На пороге стояла Белинда, изумленно глядя на распростертое на полу тело дяди.
– Он умер? – спросила она.
– Нет, – ответил герцог. Подойдя к девушке, герцог закрыл дверь и добавил: – Он придет в себя, это всего лишь обморок! Что заставило вас промолчать? Вы же знаете, что я не Мэтью Уэйр!
– О да! – с радостной улыбкой откликнулась она. – Вы совсем не похожи на мистера Уэйра! Он гораздо крупнее вас. Да и красивее к тому же! Мистер Уэйр мне нравился. Он сказал, что подарит мне…
– Почему вы не предупредили дядю о его заблуждении? Что заставило вас принять эту ситуацию?
– Дяде Свитину не нравится, когда я с ним спорю, – пояснила она. – Он говорил, что я должна сказать только то, что он мне велит, и тогда я получу фиолетовое шелковое платье.
– Вот как! – озадаченно произнес герцог. – Я вам премного обязан. Если вы так желаете иметь фиолетовое шелковое платье, то я хотел бы подарить вам его! Сколько вам лет?
– Думаю, мне скоро исполнится семнадцать! – ответила она.
– Вы думаете? Вы разве не знаете, когда у вас день рождения?
– Нет, – с сожалением ответила Белинда. – Дядя Свитин рассек себе голову.
Это прозвучало скорее как констатация факта, чем как упрек, но, взглянув на тело мистера Ливерседжа, герцог увидел, что его бледная кожа приобрела синюшный оттенок, и ощутил укол совести. Джилли не думал, будто мистеру Ливерседжу угрожает гибель от потери крови, но он действительно не желал ему смерти. Более того, случись такая неприятность, он и сам оказался бы в весьма щекотливом положении. Герцог снова наклонился над Свитином и обвязал его голову собственным платком со словами:
– Когда я уйду, вы можете позвать на помощь, но попрошу вас не делать этого раньше времени!
– Хорошо, – покорно отозвалась Белинда. – Жаль, что вы уходите! Откуда вы приехали?
Похоже, бедственное положение дяди ее нисколько не волновало, и герцог, помимо воли рассмеявшись, заметил:
– Уверяю вас, я не спрыгнул с воздушного шара! Я приехал из Балдока, и, похоже, мне пора туда вернуться. Ваш дядя через минуту придет в себя, а поскольку мне не очень понравился вид его друзей, то лучше мне уехать, пока он не позвал их на помощь.
– Мистер Миммс весьма неприятный, – заметила Белинда. Подняв на Джилли прелестные глаза, она произнесла: – Мне бы хотелось, чтобы вы забрали меня с собой, сэр!
– Я тоже очень этого хотел бы! – ответил он. – Мне очень жаль оставлять вас в таком месте. Вам нравился мой… Вам нравился мистер Уэйр?
– О да! – с сияющими глазами воскликнула она. – У него были такие чудесные манеры, и он сказал, что, когда мы поженимся, у меня будут украшения и фиолетовое шелковое платье.
Герцог терзался угрызениями совести из-за того, что его кузен причинил боль столь юному и прекрасному созданию, но это простодушное признание успокоило его. Он улыбнулся и, слегка покраснев, произнес:
– Простите… у меня при себе очень мало денег, однако если вам так хочется иметь шелковое платье… я в этом не разбираюсь, но, быть может, вы примете у меня это в подарок и купите себе то, что захотите?
Он опасался того, что девушка оскорбится, но Белинда, сверкнув ослепительной улыбкой, взяла протянутую ей банкноту.
– Спасибо! – произнесла она. – У меня еще никогда не было собственных денег! Я думаю, вы
Он, рассмеявшись, ответил:
