– А я убежден, – мягко, почти ласково произнес герцог, – что вам покажется чудовищной идея протащить через упомянутую трясину доброе имя своей племянницы.
– Я иду на это с тяжелым сердцем, – сознался мистер Ливерседж. – Однако таков мой долг. То есть я хочу сказать, что буду вынужден пойти на это, если его светлость окажется несговорчивым. Но я и представить себе не могу, чтобы главе столь благородного рода совершенно не было дела до его репутации!
– Интересно, что бы вы предприняли, если бы я сбежал с вашей племянницей в Гретна-Грин? – задумчиво произнес герцог. – Не думаю, что ее союз с таким бесперспективным и безденежным человеком, как я, входил в ваши планы!
– Разумеется, нет, – и глазом не моргнув откликнулся мистер Ливерседж. – Но ведь она еще совсем ребенок! Брак можно было бы оспорить. За соответствующую цену.
Герцог расхохотался.
– Вот теперь мы начинаем лучше понимать друг друга! – заметил он. – На вашем месте, сэр, я бы откровенно сознался, что ваша цель – под любым предлогом выжать деньги из моего благородного родственника.
– Только между нами, мистер Уэйр, – жизнерадостно подтвердил Ливерседж. – Только между нами!
– Как же, должно быть, человеку вашей чувствительности омерзительно опускаться до такой низости! – прокомментировал ситуацию герцог.
Ливерседж, вздохнув, ответил:
– А вот тут вы правы, сэр. Честно говоря, это совершенно не в моем вкусе.
– А что в вашем вкусе? – полюбопытствовал герцог.
Мистер Ливерседж неопределенно помахал рукой.
– Карты, сэр, карты! – заявил он. – Мне хочется верить в то, что у меня были все шансы достичь успеха в жизни. Однако судьба так распорядилась, мистер Уэйр, что я стал объектом самого злобного преследования, в результате которого остался совершенно без средств. Временно, разумеется, но, тем не менее, в настоящий момент я не могу надлежащим образом устроить свою жизнь. Как видите, вынужден влачить жалкое существование в обстановке, совсем неподходящей для людей, претендующих на утонченность. Вы, мистер Уэйр, наверняка удобно расположились в «Джордже». Отличная гостиница, скажу я вам! Поэтому вы и представить себе не можете…
– Нет, нет, нет! «Джордж» мне не по карману! – скромно пробормотал герцог. – Я остановился в «Белой лошади».
– «Белая лошадь», – с чувством произнес мистер Ливерседж, – возможно, и не претендует на элегантность «Джорджа», но по сравнению с лачугой, в которой вынужден ютиться я, она самый настоящий дворец!
Герцог не стал опровергать это, и после короткой паузы, во время которой мистер Ливерседж, похоже, тоскливо размышлял об удобствах, предоставляемых иными постоялыми дворами, сей достойный джентльмен глубоко вздохнул и продолжил уже более жизнерадостным тоном:
– Впрочем, я не жалуюсь. Жизнь, мистер Уэйр, изобилует превратностями! Я еще не утратил надежды встать на ноги и открыть заведение, где джентльмены, умеющие ценить хорошую игру, сумеют найти себе развлечение по вкусу. Без лишней скромности, мистер Уэйр, хочу заверить вас, что наделен немалым талантом для подобных предприятий. Если мне когда-нибудь выпадет честь принимать вас в своем заведении, я убежден, вам понравится то, что вы там обнаружите. Ничего вульгарного и низкопробного вы там не встретите, смею вас уверить, и особенное внимание я уделю качеству вина в моих погребах. Плохое вино может стать фатальной ошибкой, потому что способно отпугнуть всех клиентов! Но чтобы достичь своей цели, сэр, я должен стать состоятельным. В противном случае, если у меня что-то и получится, результат будет убогим, а значит, недостойным того, чтобы я к нему стремился.
– Вы откровенны! – усмехнулся герцог. – Выходит, мой кузен Сэйл должен помочь вам открыть очередное злачное заведение!
– Я нахожу вашу прямоту чересчур грубой, мистер Уэйр, – ответил Ливерседж.
– Боюсь, должен задеть вашу ранимую натуру еще сильнее! Эти требования выдвигает вовсе не ваша племянница, но вы сами, и вся эта затея – сплошное вранье!
Мистер Ливерседж страдальчески улыбнулся, демонстрируя немалое терпение.
– Мой дорогой сэр, вы ко мне несправедливы! Еще как несправедливы!
– О нет, сударь! Вы мне сами признались…
Мистер Ливерседж поднял пухлую ладонь, прерывая его речь.
– Только между нами, мистер Уэйр! – напомнил герцогу Ливерседж, снова прибегая к укоризненным интонациям.
Джилли молча смотрел на него.
– Что бы вы сказали, сэр, если бы я изъявил готовность жениться на вашей племяннице? – спросил он. – Вы об этом не подумали?
