Внутри появляется плохое предчувствие, но мальчик изгоняет его. Доверие к матери намного сильнее и незыблемее.
— Я знаю, знаю, мой хороший. Но представь, что мы не здесь, хорошо?.. — лампочка загорается вновь, и её глаза влажно поблёскивают. Она почти не моргает. — Мы далеко-далеко в горах, и за этой дверью вьюга. Ты не должен открывать её, что бы не произошло, хорошо?.. Локи?
— Да, но… — он хмурится, поджимает губы. Снизу раздается окрик отца, и он зовёт его. Мама не двигается с места. — Когда же я смогу выйти отсюда?..
— Я приду за тобой, хорошо? — она улыбается ярко-ярко, но моргает, и по ее щекам скатываются слёзы. Локи всхлипывает и аккуратно утирает их ладошками. Но не спрашивает. Итак всё понимает. — Я приду, и расскажешь мне, что написано в этой книге, ладно?.. А то у меня никак нет времени, чтобы прочитать её, но она очень интересная, я знаю. Ты же расскажешь мне, правда?..
— Конечно… Я… Я прочитаю её и расскажу… — он всхлипывает, но держится.
Не хочет огорчать маму своими слезами.
— Я люблю тебя, мой маленький. Всегда буду любить, — она целует его в лоб снова, а затем так привычно зарывается носом в волосы.
Локи привычно жмурится, пытается улыбнуться.
— И я тебя, мама…
Она уходит и, закрыв дверь, запирает её на ключ с той стороны. Через секунду этот же самый ключ проскальзывает под дверью в комнату.
Локи трёт глаза кулачками и поднимается, чтобы подойти и поднять его. Уже склонившись на железкой, слышит, как внизу что-то разбивается.
Зажмурившись, мальчик подхватывает ключ и бежит назад к стульчику. Как можно быстрее распахивает книгу и пытается вникнуть в слова, чтобы абстрагироваться. Зажав уши ладошками, он медленно читает страничку за страничкой.
Он заставляет себя не слушать крики, стоны и горловой смех, что доносятся с первого этажа. Он не слышит их. Лишь читает.
Читает и читает.
Пока мама, наконец, не приходит за ним вновь.»
— Локи!.. Локи, Локи, Локи! — он появляется из неоткуда. Хватает за плечи, заставляя распахнуть глаза и вынырнуть из омута памяти. — Смотри на меня, — его тон приказной и жёсткий, не принимающий отрицаний.
И слепо моргнув, Локи смотрит, смотрит, но не видит. Почти не дышит.
Тор чертыхается. Стискивает челюсти. Подхватив трубку и затянувшись, резко прижимается к тонким губам, насильно раздвигает их своими и выдыхает пар. Локи от неожиданности тут же вдыхает и закашливается. Что-то он глотает, что-то выходит носом.
— Ты похож на маленького дракончика… — Одинсон близко-близко, неуверенно и потерянно полуулыбается, говорит какую-то ерунду, что первой приходит в голову. Взволнованно хмурится.
Локи откашливается, зажмуривается и тянется к трубке. Когда открывает глаза, в них нет уже ни одного намека на то, что только что произошло. Он запирается.
Они скуривают почти весь уголь в полной тишине, пока Тор, наконец, не решает, что дал мальчишке достаточно времени…
Пока, наконец, не решает, что имеет право знать, что произошло.
— Что… Что случилось?.. — парень смотрит, как Локи, получив трубку, несколько раз затягивается. Глубоко и долго. Как, вдруг вздрогнув, закашливается. Как всё ещё не может/не хочет посмотреть ему в глаза. — Локи…
— Я не понимаю…
— Не делай этого, — Тор нервно сглатывает. В его глазах просьба, смешанная с надеждой. Очень и очень упрямая просьба. — Я не желаю тебе зла. Не закрывайся от меня. Ты не можешь…
— Как я могу, если ты делаешь это. Каждый чёртов раз я как-то… Только-только начинаю как-то с тобой… А ты будто нарочно, — он не повышает голоса, но и глаз всё ещё не поднимает тоже. Чувствует, что если курил бы сейчас сигареты, то окурок точно потушил бы о собственную ладонь. Лишь почувствовать что-то, кроме образовавшейся пустоты и вакуума, что пришли, когда боль схлынула также резко, как и нахлынула. — Будто нарочно больно делаешь.
Тор прикрывает глаза и трёт веки пальцами. Фыркнув, довольно резко дёргается назад, к чужой постели, и без слов утягивает Локи за собой. Откинувшись на неё, сажает его к себе на колени. Кладёт руки на бёдра, удерживая его на месте.
Тор будто перематывает заевшую пленку.
Возвращает их туда, где они были до того, как Локи ушёл менять уголь, до того, как он сам решил ему помочь и до того, как… Случилось то, что случилось.
— Я не хотел, — он пытается поймать чужой взгляд, и на миг ему это даже удаётся, но… Лишь на миг.
— Я знаю, — Локи продолжает курить, говорит таким тоном, будто ведёт беседу о погоде с английской королевой. Спокойно, сдержано и снисходительно.
— А я нет. Не знаю, чего нельзя делать и что можно… — его взгляд сурово скользит по лицу Локи, но тот непробиваем. Постепенно он снова расслабляется в сильных руках, но защитные стены не спадают. — Расскажи мне… Я правда хочу знать, хочу услышать…
— Это не важно, — в его голове всё ещё ядовитый, разъедающий осадок.
Он почти не воспринимает то, что говорит Тор.
Лишь думает о том, как давно не вспоминал о матери. Как давно не думал о ней, как давно не вспоминал своё детство…
