Он думает, думает об этом, но мысли медленно вновь ускользают. Ему не хочется вспоминать и хочется вспомнить одновременно. Он так боится забыть её, что… Готов мириться с болью, что приносят те кадры, те маленькие картинки из прошлого, те острые осколки его счастья…
Но счастья ли?
Можно ли назвать счастьем жизнь, когда… Так много всего. Очень. Много. Всего.
И всё - в смысле, боль.
В смысле, человек, что должен был стать одним из самых дорогих в твоей жизни, стал твоим ужаснейшим кошмаром и врагом…
В смысле, твоя мать, которая была единственным светом в твоём собственном мраке, была убита этим самым человеком…
Была убита человеком, что должен был научить тебя кататься на велосипеде и общаться с девчонками, что должен был стать твоим идеалом, но… Что-то просто пошло не так.
Такое случается.
— Хей… — Тор следит за отголосками эмоций, что мелькают на непроницаемом лице, и понимает, что своей твёрдостью и напором ничего не добьётся. Его ладони расслабляются и подтягивают чужой таз ближе. — Это важно. Для меня важно, — сев ровнее, он медленно забирается руками под тонкую ткань чужой футболки и кончиками пальцев касается тонкой талии.
Оглаживает поясницу, с мягким нажимом ведёт вдоль позвонков.
Локи вздрагивает. Сглотнув, будто возвращается назад, в реальный мир, но не двигается. И не отталкивает.
Просто ждёт. И чувствует.
Тор ведёт кончиком носа по его шее, еле заметно касается губами кожи. Его руки гладят мальчишеское тело под футболкой, горячие ладони касаются прохладной кожи, заставляя довериться, расслабиться.
И Локи поддается. Слабо, совсем чуть-чуть приподняв уголки губ, поднимает руки и кладёт их на сильные плечи. Прикрывает глаза, отпуская всё в самый последний раз…
Ладно. Пусть будет, как будет.
Правда, дорога назад исчезнет. И пути отступления тоже.
Но если Тор так хочет знать, пусть узнает, а потом… Потом будет потом.
Сейчас же…
Как говорится, удача сопутствует дерзким. И Локи дерзкий.
Дерзкий, но такой маленький, почти крошечный по сравнению с проблемами, что одна за другой падают на его голову. И он слабый, чувствительный и глупый.
И всё ещё дерзкий.
Поэтому зажмурившись, он сам пробивает свою защиту. Он дерзко и без спроса перекладывает часть непосильной ноши на чужие плечи.
Может, в этот раз ему повезёт… Ведь Тор же сильный. Ведь… Сильный же?..
Он же не испугается и сможет защитить его, да?.. Ведь… Сможет же?..
— Тор… — Локи обнимает его сам.
Обнимает первым, хватаясь и ища поддержки. Парень слышит, как с оглушительным грохотом рушатся непроницаемые, годами возводимые стены/баррикады/крепости. Как камень трещит и разламывается.
Как Локи судорожно задерживает дыхание.
— Это действительно важно. Для меня, — он в последний раз проводит ладонями по чужой спине, от лопаток до самой поясницы, и вытаскивает их из-под футболки. Опустив поверх неё, обнимает мальчишку в ответ.
Они сидят так несколько минут. Локи старается дышать, старается собраться с мыслями. Даже несмотря на расслабленность организма, теперь эмоции будто переполняют его. Соединяясь с пустотой, соседствуя с ней, они создают что-то, что вообще не может существовать.
Контроль развевается по ветру. Изнутри разрывается сердце/душа/надежда.
И мальчишка вдруг пугается.
Внутри него так много эмоций…
— Нужно убрать… — наконец, дёрнувшись, он мягко выпутывается из объятий и, поднявшись, возвращается к кальяну.
Убирает уголь на небольшое блюдце, отставляет сам кальян подальше.
Уходить куда-то, забираться на постель отчего-то не хочется, но Локи совсем не знает, как сказать об этом Тору. А тот в свою очередь, будто обладая телепатией, уже спускает на ковёр две подушки. Кладёт их рядом, за спиной мальчишки.
— Только не уходи от разговора, — парень укладывается на спину, кладёт голову на подушку и тихо стонет, потягиваясь, чувствуя, как немного затёкшая спина выпрямляется.
— Я не ухожу, я убираю уголь, чтобы здесь всё не сгорело… — он наигранно нелепо фыркает, но с места не сдвигается.
Делает какие-то странные движения руками над медленно остывающим кальяном.
— Я прекрасно вижу, что ты уже всё убрал, Локи. Давай, это не так уж и страшно… — Тор вздыхает и, сев, подтаскивает его назад, перехватив поперек талии.
Тот чуть пищит, вздрагивает.
— Тебе легко говорить… — Локи фыркает, медленно ложится на спину и складывает руки на груди. Ставит одну ногу в упор. Якобы недовольно, но на самом деле лишь бы подольше растянуть время, бормочет: — Ты вот никогда передо мной душу не выворачиваешь.
— Хочешь послушать о моём скучном обыкновенном детстве и нормальных ро… — он чуть закатывает глаза, но спотыкается в самом конце фразы. Замирает с приоткрытым ртом.
— Ну давай же. Договаривай, Тор. Это не так уж и страшно, — мальчишка поворачивает голову набок и смотрит на немного покрасневшего от стыда «брата».
Хмыкает. От неловкости Тора, от странности всей этой ситуации у него на душе почему-то становится легче.
